Искатель, 2000 №4

Дворецкий спустился вниз, и в этот момент зазвонил телефон. Юра снял трубку:

— Слушаю вас!

— Это вы, Денис? — спросил приятный мужской голос, и не успел Дворецкий ничего ответить, как у него снова спросили: — Вы еще не уехали?

— Это не Денис.

— А кто это? — Голос заметно похолодел.

— Старший лейтенант Дворецкий. Отдел по расследованию убийств.

— Что вы делаете в моем доме? — Из холодного голос стал ледяным.

— Насколько я понял, вы — Тополев? — вместо ответа спросил Дворецкий.

— Да, я Тополев. А могу я узнать, что вас привело в мой дом?

— Ваша жена убита.

Тополев подъехал через полчаса на черной «Волге».

Это был невысокий, сутуловатый мужчина, несколько старше, чем выглядел на фотографии, одетый в светлый плащ, бежевый костюм и коричневые ботинки на толстой подошве. Вокруг шеи у него был повязан платок.

— Где она?

Они подошли к трупу, и Дворецкий откинул простыню, на которой в области головы в нескольких местах проступили маленькие красные пятнышки.

— Боже мой, Боже мой, Боже мой… — скороговоркой проговорил Тополев. — Иришка, Боже мой… — Потом как-то неопределенно махнул рукой и жестом пригласил Дворецкого в дом.

— С Иришей мы познакомились десять лет назад. Я — заведующий кафедрой высшей математики строительного института, доктор наук, профессор, сорокадвухлетний вдовец, и она — восемнадцатилетняя красотка. Все было как в кино — роман студентки с профессором, которым не перемывали косточки только ленивые. Потом свадьба, медовый месяц на берегу Черного моря. Несколько лет пролетело как сон. Ириша вся была в работе, сделала очень хорошую карьеру… — Тополев замолчал. — У нас началась жизнь, о которой многие не могут даже мечтать… Да… — Тополев опустил голову. — Не думал, что это случится так быстро.

— Простите?

— Ее бизнес. Насколько я знаю, в их фирме крутились очень большие деньги. А где большие деньги, там большой риск. А она, понимаете, очень резкая, легко возбудимая женщина. По большому счету, она очень плохо умеет контактировать с людьми. Она даже не смогла найти контакт с моей матерью. Когда родился Игорек, Ириша очень мало с ним сидела. Работа… — Он развел руками. — Мы хотели нанять няню, но мама сказала, что будет ухаживать за внуком сама. А на выходные мы забирали его сюда. Так что вот… Голова-то на плечах у нее есть, причем голова очень светлая, иначе она не сделала бы такой карьеры. Но вот с людьми… Она очень дерзкая, за словом в карман не полезет, говорит все что думает, а это мало кому может понравиться… Я ее неоднократно предупреждал, что стоило бы изменить свое отношение к окружающим. Но разве женщины прислушиваются к советам?! Тем более, когда эти советы идут от их близких… Она мне несколько раз рассказывала о конфликтах то с поставщиками, то с заказчиками…

— Кого-то конкретно вы можете назвать?

— Вы знаете, какие-то фирмы и фамилии звучали. Но я очень от этого далек. Мне незачем это было запоминать. Так, принимал к сведению… Предупреждал, правда, постоянно, что не стоит лезть на рожон. Но… — Тополев обреченно развел руками. — Может, вам стоило бы съездить к ней на работу, там поговорить?.. — И спохватился: — Господи, о чем это я?! А то вы без меня не знаете, что делать…

— С одним человеком из ее фирмы мы уже разговаривали. Но он… — как бы между прочим начал Дворецкий, не предполагая, какую бурную реакцию вызовут его слова.

Тополев быстро перебил:

— Вы имеете в виду ее водителя? Если вас интересует мое мнение — это достаточно мерзкий тип… Вы не подумайте, я говорю не как муж, которому этот, с вашего позволения, кобель наставил рога. Хотя это совсем неприятно, но сложно ждать чего-нибудь другого, когда муж почти на двадцать пять лет старше жены. От природы не уйдешь. Я подозревал, что Ириша не всегда была мне верна. Но, знаете, я старался… Нет, не то чтобы закрывать на все глаза, на это очень сложно закрыть глаза, я постарался войти в ее положение. Я же ученый, к тому же занимаюсь очень точными науками и знаю, что все в природе находится в равновесии, вернее, стремится к равновесию. У меня до встречи с Иришей было очень много женщин… — Тополев тяжело вздохнул и закурил. — И я как-то, это было года два или три назад, для себя решил — я, будучи молодым, мог себе это все позволить, почему же она не может?! Чем она хуже меня?! И, знаете, я успокоился. Главное, что я ее люблю, что она рядом со мной, что у нас есть ребенок, мы его любим… Да и, в конце-то концов, я уже не в том возрасте, чтобы разводиться и пытаться заводить новую семью. Кому и зачем это нужно?! — И неожиданно закончил: — А иногда я ловил себя на мысли, что отношусь к Ирише как к дочери… Это глупо, наверное… — У него навернулись слезы. — Простите. Я сейчас. Да-а-а. Э-хе-хех. Иришка, Иришка… Изи-ните…

Он вытер глаза, заново прикурил потухшую сигарету, глубоко затянулся, закашлялся и вдавил сигарету в пепельницу.

— Не обращайте на меня внимания… Спрашивайте все, что считаете нужным… Я понимаю, как вам важно знать все подробности.

— Значит, вы знали, что у вашей жены с водителем был роман?

— Не знаю, роман это был или пошленькая пьеска, но то, что они спали, — это факт… Ей очень понравилась моя идея возобновить старую традицию и устраивать по пятницам банные дни. Она практически уцепилась за нее. И только потом я понял, зачем ей это было нужно. Чтобы иметь возможность приезжать домой пораньше, якобы для подготовки бани. Это называлось — идти мне навстречу… В эти дни приезжали мои старые друзья.

— А вы давно заметили, что отношения между вашей женой и водителем перешли границы служебных?

— Да практически сразу, как только он стал ее возить. Вы же видели, что это за жеребец. От него сложно ожидать чего-нибудь другого, как ни совращения чужих жен… Да и у Иришки глаза снова засверкали…

— Снова?

— Я ее очень хорошо изучил. Столько лет прожили вместе. И как у нее завязывался новый роман, так в глазах появлялся специфический блеск удовлетворенной плоти. Женщины — они же самки. И никуда нам от этого не деться.

Эксперт-криминалист Предвечный ждал Дворецкого и Гладышева у ворот.

— Есть что-нибудь? — сразу спросил у него Юра.

— Ничего конкретного. В тот дом, — Предвечный показал рукой на недостроенный особняк, расположенный через два дома левее тополевского, — я даже не смог попасть. На входе железная дверь, на окнах — решетки. Я осмотрел замки — не похоже, что их вскрывали… С тем картина не намного интересней, — он махнул в сторону дома, расположенного правее. — Там тоже, правда, запертая железная дверь, но решетки только на окнах первого этажа. А рядом валяется металлическая лестница. Ее высоты как раз хватает до окон второго. Я залез. Из окон, что выходят на улицу, обзор великолепный. Двор Тополевых как на ладони. Стреляй — не хочу. — Предвечный поправил очки. — Но есть одно «но».

— Какое?

— Никаких следов…

— Он или импотент, или имеет отношение к убийству. — Дворецкий захлопнул дверцу и завел машину.

— Думаешь, третье исключено? — улыбнулся Гладышев.

— Первый раз вижу мужика, который так спокойно рассуждает о романах своей жены. «В глазах появлялся специфический блеск удовлетворенной плоти». Надо будет запомнить…

— Ага, запомни, и в зеркало на себя посматривай после удовлетворения плоти. — Гладышев приоткрыл окно.

— Крайней, — добавил Петренко с заднего сиденья.

— Ну, блин, умны… — Дворецкий резко вырулил на дорогу.

Что конкретно Дворецкий и Гладышев хотели выяснить в институте, где преподавал Тополев, они сами до конца отчетливо не представляли. Поговорить с руководством института и сотрудниками кафедры, что Тополев за человек? Не мешало бы. Проверить его алиби, что в момент убийства он находился на рабочем месте? Пожалуй, и это тоже.

Хотя Гладышев очень скептически относился к версии Дворецкого, что Тополев имеет какое-то отношение к убийству своей жены. А даже если и имеет, то маловероятно, что сам решился на преступление. Проще нанять профессионала. Хотя, чтобы нанять профессионала, нужно иметь выход на бандитские структуры. Не дашь же объявление в газете: «Требуется киллер. Оплата по договоренности»?! Но, насколько было известно, свое доброе имя Тополев не омрачил знакомством с криминальным миром. По крайней мере в отделе об этом никто ничего не знал.