Искатель, 2000 №7

О том, что грядет лето, Ацетон чувствовал желтоватолысым темечком. Была у него кепка, широкая, восточная, но в ней спаришься. Почему у родственников покойных нет обычая оставлять на могилах шляпы летние, соломенные?

Ацетон шел к своему заветно-тихому месту у ограды. Сер-дце_ч грела, а вернее, бок холодила бутылка пива. Выпить ее следовало с умом, то есть одному и в покое.

Он миновал коротенький ряд могил ребят, погибших в Чечне. Ухожены, цветы, на граните высечены высокие слова… И Ацетон поймал себя на зависти к этим мертвым ребятам. У них — судьбы. А тут одно плохо, второе худо, третье вообще поперек. Как-то жил на кладбище бомж Вася-интеллигент, общавшийся с колдуньей Ираидой. Она научила быть весь год при деньгах. Положить на дно рюмки серебряную или, в крайнем случае, монету белого металла, налить водки, тридцать первого декабря выпить, а монету год хранить. Ацетон так и сделал. То ли водка оказалась паленой, то ли монета — пять рублей — слишком крупной, но Ацетон подавился ею чуть ли не до смертельного исхода.

Он добрел до своего малинника у ограды. Мать твою в досочку! Место опять занято, и той же самой парочкой. Люди намеков не понимают.

Ацетон притаился за надгробием. Впрочем, листья на малиннике расправились по-летнему, закрыв парочку надежно. Мужчина сказал, видимо продолжая прерванный разговор:

— Впереди лето, будем чаще встречаться.

— Мне нужен мужчина не на грибной сезон, — отрезала женщина без всякой ласковости.

— Снимем номер в гостинице.

— А я не шлюха!

Ацетон устроился поудобнее: разговор обещал быть прикольным. Она не шлюха — она дура. Мужик ей дело предлагает: трахаться в гостинице или на могилке?

— Виталий, я отдаю тебе свое время, здоровье, душу… Энергетику… А ты даже не понимаешь слова «любовь».

Мужчина не отвечал. Ацетон еле сдержался, чтобы ему не помочь, поскольку он знал, что такое любовь — это когда два дурака решили сделать третьего. Но мужчина ответил вопросом:

— Зачем говорить о том, о чем все давно оговорено?

— И что? Продолжаешь жить с ней.

— Не могу я сбежать как пес, укравший кусок мяса.

— А я могу есть объедки с чужого стола?

Разговор для Ацетона терял интерес. Настоящий скандал должен перейти в драку. А эти будут препираться до тех пор, пока пиво в его кармане не потеплеет. Но женщина взорвалась:

— Она же дура! Не подходит тебе ни с какой стороны. Она ни в чем, кроме консервирования огурцов, не разбирается. И старше тебя. У нее же шизофрения! Вялая! Текущая!

— Нет, что-то вроде психозов.

— Подумай о себе. Продолжать жить с этой психичкой?

— Она, в сущности, добрая.

— Добрая, больная, жалко ее… Виталий, но ведь ты ее не любишь.

Видимо, последние ее слова попали в точку. Мужчина по имени Виталий язык проглотил. Ацетону подумалось: мама в досочку, насколько жизнь бомжа того… демократичнее, Хочешь есть — поищи яичек на могилках; захотел отдохнуть — растянись в склепе; приспичило выпить — набери пустых бутылок да сдай. А уж что касается секса, из-за чего грызется эта парочка, то шагай к любой пивнухе: хочешь натуральную блондинку, а хочешь блондинку, в натуре.

— Виталий, может быть, я перестала тебя возбуждать?

В малиннике зашелестела одежда, зашуршала трава и зачмокали губы; Ацетон догадался, что он доказывает ей свое возбуждение. Так сказать, шорохи оргазма. Поскольку вышел перерыв, Ацетон зубами сорвал пробку и отпил половину бутылки.

— Виталий, — осторожно заговорила женщина, — если не решишься ты, то решусь я.

— На что?

— На крайнюю меру.

— На какую же?

— Виталий, ты не знаешь возможностей любящей женщины…

— Выцарапаешь ей глаза? — засмеялся он.

— Умертвлю своим биополем.

— Кого умертвишь? — почему-то не понял мужчина.

— Твою супругу.

Этот Виталий, похоже, от неожиданности окозлел. Ацетон допил пиво и осмотрелся: явно антисанитарное место. Грязно и мусорно: покойникам все равно, живым некогда.

Ацетон встал во весь рост, но прежде чем пойти, выдал на все кладбище уже знакомый им звук:

— Бэ-э-э!

Аржанников смотрел на Эльгу взглядом, в котором смешались тоска и восхищение. Так смотрят на белый теплоход, уплывающий в загадочную романтическую синь. Эльга сидела за своим секретарским столом и никуда не уплывала, но Игорю виделось это море, которое их разделяло. От напряжения — какого, почему? — его бороздки вокруг глаз заметно уплотнились, став почти ровными полукружьями. И лицо осовело еще явственнее.

— Давай пить кофе, — предложила Эльга.

Аржанников ценил этот яркий знак внимания с ее стороны. Почти интимная услуга, потому что кофе она пила только с тремя лицами: с завлабом, с Лузгиным и вот с ним, с младшим научным сотрудником.

— Игорь, как твое отчество: Осипович или Иосифович?

— Отца звали Осипом, но он в свое время из-за любви к Сталину переименовался в Иосифовича. И я стал Иосифовичем.

Игорь следил, как она готовит кофе. Светлые волосы отливали желтизной переспелого лимона, зеленоватые глаза блестели лимоном недоспелым. Платье из льна свободного плетения, «рогожки», цвета шариков созревших одуванчиков.

— Эльга, у тебя опять новая сумочка?

— Сумочка покупается на один сезон.

Ему хотелось узнать про воду с покойника, но задать вопрос что-то мешало. Поэтому сообщил невыразительным голосом как о пустяке:

— В городе появился новый прорицатель Саша. Помогает сбрасывать грязную энергетику.

— С кого?

— С пациентов. Может отсрочить событие.

— Как — отсрочить?

— Допустим, человеку суждено попасть под машину, а Саша это событие отсрочит на год.

— А приблизить событие?

— С Лузгиным? — не удержался Игорь.

Эльга блеснула зеленоватым отливом глаз. И Аржанников приготовился к отповеди или воспеванию Виталия Витальевича. Но Эльга почему-то молча разглядывала его свитер. Игорь стеснительно одернул довольно-таки потертую ткань. Да, пора снимать, поскольку пришло лето.

— Игорь, нельзя жить настолько несовременным…

— Ты про одежду? — Он насупился.

— Нет, про твое поведение. Я тебе нравлюсь?

Аржанников что-то буркнул, потому что вопрос в ответе не нуждался. Она его и не ждала.

— Нравлюсь… А о чем ты со мной говоришь? О своем одиночестве. О своей тоске и неудачах. О неустроенности жизни. Наверное, этим пичкаешь и других девушек. Кто же тебя полюбит?

— Раскрывать душу.» не модно?

— Современная девица мечтает о жизни элегантной, о бизнесмене, о вип-персоне, о продвинутом хакере… О собственном счете в банке… О лимузине, длиной с трамвай… О турпоездках в швейцарский курорт Валь д’Изер, где отдыхают шейхи со своими гаремами. О посещении стрип-баров… О дайвинге, рафтинге…