Искуситель

– Прекрасно.
– сказала она в третий или четвертый раз. К тому времени я просто сбился со счета.

Почему именно я – парень, который страдает от жестокой любви? Это моя судьба?

Я поднял руку и дал Никсону сигнал: «Пять минут».

Он кивнул.

Ноздри Мил расширились, я схватил ее за локоть и потащил к ближайшей двери, к ванной комнате, если быть точным.

Когда я запер дверь и снова взглянул на нее, я ожидал, что она накинется на меня или начнет кидаться зубными щетками, но она просто отошла и села на пол, сложив руки на груди.

Я сел рядом с ней и протянул руку.

Она тут же взяла ее. Ее кожа была гладкой, но влажной. Она дрожала, я чувствовал, как ее тело невольно содрогалось.

Мы сидели в таком положении на протяжении нескольких минут, но никто ничего не говорил.

Раздался стук в дверь:

– Вы готовы? – это был Никсон. Его голос дрожал от тревоги. Казалось, это у него сегодня свадьба.

– Честно. – я облизнул губы и сжал ее руку сильнее. – Я не подведу тебя. Я делал многое, и, может быть, я – ужасный муж, потому что мое сердце совсем недавно было разбито другой, но я буду верным. Я помогу тебе. Я буду защищать тебя. Вот, что значит семья. С разбитым сердцем или без него.

– Мне не нужно твое сердце.
– прошептала Мил. – Просто твой пистолет, может, несколько миллионов, и яйца – а лучше и то, и другое.

– Мне повезло. – сказал я, и она рассмеялась.

И вдруг вся радость исчезла, и все мое внимание зациклилось на раздающемся по комнате звуку. Будто я услышал симфонию впервые в жизни: каждый инструмент, который был включен в композицию, чтобы создать мелодию, лишающую дара речи. Смех Мил напомнил мне об этом. Звук был глубоким и хриплым, а когда она опустила руки, на ее лице появилась восхитительная улыбка, от которой я просто не мог оторваться. Я сглотнул из-за сухости в горле и просто продолжил наблюдать за ней.

– Пойдем.
– она встала и протянула мне свою руку. Я взял ее и постарался не смотреть на нее. Я как будто бы выпил целую бутылку виски прямо перед церемонией. Конечно, у меня было два яйца, но, по правде, это все, что я мог ей предложить.

В чем суть?

Ну, скажем так: мое сердце было разбито на миллион кусочков несколько недель назад, и я все еще пытаюсь решить, стоит ли собирать их снова вместе. Все-таки, есть вещи, которые лучше оставлять в таком виде, в каком они есть.

Глава 4. Никсон

– Ты бледна.
– я коснулся лица моей девушки и заметил круги под глазами. Я знал, что она не спала последние несколько недель с тех самых пор, как я неожиданным образом «ожил». Для нее это было шоком.

Отпустить Чейза.

Принять Мил.

Потерять Феникса.

Блин, так много потерь, а теперь еще и свадьба Чейза и Мил, которая стала для нее сплошным стрессом. Она никогда не говорила об этом, но если вы – «готовый-умереть-за-свою-любовь» парень, ты узнаешь об этом и без слов.

Я все заметил.

Мне нравится, как она подрагивает ногой, когда раздражена, как она кусает губы, когда я целую ее чуть ниже шеи, и как она закатывает глаза, когда я не вижу, ну или просто так, в зависимости от настроения.

– Это странно.

Слава Богу, по крайней мере, она говорила.

– Что такое? – я прикинулся идиотом. Черт, я точно знал, что происходит в ее хорошенькой головке, черт побери, мне это не нравилось.

Она опустила голову и пожала плечами, сказав:

– Чейз.

Услышав его имя на ее губах мне захотелось убить своего кузена. Я ненавидел признавать, что представлял его рядом с дулом моей пушки. Он все еще жаждал ее. Я знал, что его щенячий взгляд в ее сторону был не специальным, но это жутко раздражало. До того, как Мил сделала ему предложение, он собирался уехать. В этом случае разрыв нашего любовного треугольника было бы проще пережить. Даже если бы он просто перестал отслеживать нашу спальню ночью, завтракать напротив нас, когда каждая встреча с ней была равна удовольствию.

Если бы мы поменялись местами, я бы, скорее всего, сейчас бежал на перегонки с собственной машиной.

Либо отправился бы в Европу, затопил горе вином, чтобы убить любого, кто не являлся сицилийцем.

– О чем ты? – я сдерживал свою злость в голосе, он прозвучал более хрипло, чем обычно. Я старался изо всех сил, чтобы не сжать ее руку до боли. Меня могли назвать великим актером в сфере работы, но когда дело доходит до Трейс… Я слаб. Я стараюсь изо всех сил. Ее любовь сделала меня и сильным, и слабым.

– Он женится.
– когда Трейс произнесла это, мое сердце сжалось. Она будто собиралась стать одной из тех сумасшедших, которые встают посреди церемонии и кричат: «Я возражаю!»

– Точно.
– кивнул я. Я прошел настоящий путь к укрощению злости, теперь я мог задавать вопросы, не вытаскивая при этом оружие. – Тебя это расстраивает? – Вау, я был просто на грани срыва.

– Ты снова? – ее глаза наполнились слезами. Я поднял руки в знак капитуляции.

– Трейс, я…

– Я люблю тебя! – она почти закричала, и люди посмотрели на нас. Я знаю, что мне не следовало смеяться, но я просто не смог сдержаться.

– Я тоже люблю тебя.
– сказал я медленно, но моя улыбка исчезла, когда я заметил в ее глазах грусть. – Так почему ты грустишь?

Ее ноздри немного раздулись, когда она подняла левую руку.

Я сузил глаза.

Она указал на что-то рукой.

Я продолжал смотреть. Она порезалась, или что? Черт, она знала, что я сидел со спрятанным ружьем рядом со священником? Или свадьба Чейза заставила ее потерять рассудок?

Она указала на палец для кольца.

И я почувствовал себя настоящим идиотом.

– Ой!

– Тсс… - Текс подтолкнул меня. Мы ожидали начала церемонии, но Чейз и Мил еще не вернулись.

– Ты… - я не мог найти слов. Я родился, чтобы находить выход из любой ситуации. Если президент Соединенных Штатов попросит меня уговорить террориста, я бы даже глазом не моргнул, а теперь? Ничего. Игра окончена.