Испанский сон

— Сказать по правде, очень даже смущает, — сказал князь; — флегматичные норвежцы могут такое выдержать, а горячим русским парням палец в рот не клади. Потому-то я и говорю совсем о другом примере, покамест без мезальянсов и гораздо более позднем… о примере, который, можно сказать, на памяти ныне живущего поколения.

— Ага, — сказала Марина с некоторой досадой, как студент на экзамене, не ответивший с первой попытки на не столь уж сложный вопрос. — В таком случае, это…

— Испания, — сказал князь слово, уже мысленно произнесенное ею. — Да. Теперь ты видишь: с одной стороны, твой эротический полигон, с другой стороны, чужой государственный опыт. Тебе предстоит сплавить два в одно, — он энергично тряхнул руками, отчего широкие рукава мантии взлетели двумя голубыми птицами. — Ты поедешь в эту страну; ты будешь снабжена связями; ты займешь высокое положение, с которого будет широкий обзор; ты получишь доступ к лучшим представителям испанского общества и государства… кстати, именно затем тебе было рекомендовано посещать католическую церковь — не последний штрих в твоем образе, который мы создадим…

— Как? — воскликнула Марина. — Уехать?

— Ну да, — запросто, как-то по-свойски откликнулся князь, в очевидном и сильном удивлении ее неожиданной, даже невозможной реакцией. — Это входит в план… но в чем дело, Мария? Тебе плохо? Ты ужасно бледна!

— Ваше сиятельство…

Марина вылетела из кресла, как из катапульты, и бросилась на колени перед столом.

— Ваше сиятельство… не губите!

Она зарыдала.

— Один раз я уже… была лишена того… без чего жить не могу, — стенала она, давясь слезами, — да не один раз, а целых три… Три! Не могу больше… не хватит меня, хоть костром жгите… хоть чем… нет! нет!!!

Отшвырнув мантию, мешающую движениям, князь неловко, припадая на обе ноги, выбрался из-за стола, схватил Марину, приподнял мощными своими руками, водворил в кресле; раскрыл дверцу посреди стеллажа, достал воды со стаканом, воротился к Марине и силой заставил сделать пару глотков, затем, глотнув и сам оттуда же, сбрызнул изо рта ее лицо, а после, подумав, вылил остаток воды ей прямо на голову.

— Ну? — вопросил грозно. — Пришла в себя?

— Не могу, — шептали губы Марины.

— Смотри, — сказал князь, — сейчас отхлещу по щекам, как истеричку… а рука у меня тяжела.

— Не надо… по щекам… — испугалась Марина, — я сейчас… сейчас…

Князь посмотрел — ничего страшного вроде… успокоился, вернулся обратно за стол, надел мантию и сел в свое кресло. Покряхтев с досадой и как бы по-стариковски (что никак не соответствовало ни возрасту его, ни обнаруженной физической кондиции), выдвинул из стола ящик и достал оттуда курительные принадлежности — серебряную зажигалку, пепельницу и непочатую пачку сигарет. Вскрыл пачку, буркнув себе под нос краткое злое ругательство. Типа, с таким трудом бросил было курить… и — на тебе, прямо-таки вынуждают.

Марина похлюпала носом, из набитой книгами сумки достала платок, пару раз крепко высморкалась, игнорируя политес напрочь, затем убрала платок и достала на сей раз пудреницу с зеркальцем. Посмотревшись в зеркальце, она лишь тихо вздохнула и постаралась вжаться в кресло подальше, одновременно полуотворачиваясь от стола, опуская очи долу и тщетно пытаясь привести в порядок растрепанные волосы.

— Но, ваше сиятельство, — воскликнула она неожиданно сама для себя, внезапно осознав происшедшее, — вы, значит, можете ходить? Я думала, вы…

Она замялась, осознав вслед за тем и деликатность вопроса.

— …инвалид? — подсказал князь.

— Вы пользовались коляской…

— Бывает, — буркнул князь, дымя сигаретой, и потребовал: — Теперь рассказывай.

Марина опять вжалась в кресло.

— У меня есть Господин, — глухо сказала она.

— Я полагал, ятвой господин, — заметил князь с несколько кокетливым неудовольствием.

— Вы, ваше сиятельство… конечно, вы мой повелитель, — заговорила Марина, с трудом собирая свой политес так, как если бы он был рисом, рассыпанным по полу. — Я в другом смысле… вы можете это понять, ваше сиятельство: Царство вовне меня еще предстоит создать, а Царство во мне было от рождения… и Господин мой наместник Отца моего на земле. Я не могу без Господина. Вдобавок вы сообщаете мне об Испании именно сейчас… когда Он в беде… когда Ему, может быть, вот-вот отрубят…

Она не сумела выговорить «пальцы», опять заплакала, на сей раз тоненько и безнадежно, оставив князя на несколько секунд в горестном размышлении — человеческое и тем более мужское тело имеет ведь много чего, чтобы отрубить. Со вздохом князь затушил сигарету, нажал на кнопку селектора и распорядился не беспокоить его, видно, от волнения позабыв, что перед визитом Марины он уже дал своему аппарату именно такое распоряжение.

— Что отрубят-то? — спросил князь.

— Пальцы, — простонала Марина.

Князь хмыкнул.

— Я-то думал…

— Не смейтесь, ваше сиятельство, — жалобно попросила Марина, — мне так тяжело… Потому-то я сегодня такая необычная, как вы изволили заметить… именно из-за этого! Ваше сиятельство, — произнесла она совсем другим тоном, осененная неожиданной мыслью, — а вы не могли бы Его спасти?

— Чего? — только и вымолвил князь.

— Ваше сиятельство, — зачастила Марина, — конечно, я не вправе не то что просить, но даже предполагать, что вы могли бы чем-то помочь… но у меня просто нет другого выхода… и как я сразу не догадалась! я должна была, я сразу должна была обратиться к вам! Все, все видит Дева Мария, — она быстро перекрестилась и, коснувшись напоследок своих пальцев губами, послала воздушный поцелуй на небеса, — не случайно я к вам попала в тот самый час, когда Господину моему требуется помощь! Вы могущественны; вы всесильны, ваше сиятельство… что вам стоит! Вы бы тем самым облагодетельствовали меня…

— Мария, — суховато сказал князь, — не увлекайся; такими делами Орден не занимается.

— Ваше сиятельство, — сказала Марина, взирая на князя со страхом, вновь охватывающим ее, — молю вас, не лишайте меня надежды! Ведь вы сами сказали: состояние моей души небезразлично для вас. Состояние моей души, скажу я вам, сейчас хуже некуда… и поверьте, если б я только могла, я еще утром связалась бы с вами! Тем не менее, я сделала все возможное, чтобы успокоиться и внимать вам как подобает; но когда вы заговорили о моем отъезде, в то время как… как…

Она сглотнула и на секунду прервалась.

— …как же я смогу! какой же Дух Живой выдержит в этом теле, пока мой Господин в их руках… пока с Ним могут сделать все что угодно, не только пальцы отрубить; ведь это слуги Зверя… деграгомы, протогоминоиды…

— Мария, — сказал князь изумленно, — ты меня шантажируешь? Ведаешь ли ты, что творишь? И так будет всякий раз, когда твоему Господину, — он произнес это слово чуть ли не издевательски, — станет туго? Право, дева… ты сошла с ума.

— Как только вы можете говорить такое, ваше сиятельство, — тоскливо вымолвила Марина. — Вы сами торжественно обещали мне еще там, на испытании, что не заставите меня предавать моих близких… а ехать куда-то в Испанию, забыв о Господине — большего предательства я для себя и помыслить не могу…

Князь мрачно молчал.

— Может, вы думаете, что Господин мой того не заслуживает? — сделала Марина еще заход, однако надеясь на успех все меньше и меньше. — Да уж, судя по тону, каким вы помянули Его, то самое вы и думаете… но это не так: может, и вам Он когда-нибудь сослужит пользу! Он не простой человек… Он начальник в серьезной фирме… недавно у них был большой коммерческий успех, вот на Него и наехали. — Марина говорила уже как бы по инерции, и голос ее звучал все более горестно и тускло. — Да вы, может, и сами слышали — «ВИП-Системы»; наверно уж, слышали… кто только не слышал!.. А насчет того, что Он всякий раз будет попадать в беду…