Исповедь мачехи
Шрифт:
– На работе у Али действительно есть мужчина, который за ней ухаживал до того, как в ее жизни появился ты. Как сейчас этот человек к ней относится – сказать сложно… Но они работают до сих пор вместе…
– Я знаю, я столько знаю, – перебил меня Коля, – он ее в рестораны водит, они встречаются по выходным, когда я на работе…
– А это ты откуда знаешь?
– Да какая теперь разница? Аля даже подарки его не прячет, цветы…
– Ясно… Знаешь, один мой приятель когда-то любил повторять фразу: «Когда задаешь вопрос, сначала реши: готова ли ты услышать ответ…» Тебе было нужно во всем этом рыться?
– Но
– И что? Понял? – горько усмехнулась я. Коля в ответ отрицательно помотал головой. – И не понял, и боль себе причинил… Глупо. Ты, Коленька, когда что-то делаешь, всегда старайся считать конечный результат. Ведь ты же мужчина, у тебя мозг должен правильнее женского работать. Ты готов меня выслушать?
– Да, конечно…
– Почему не возникла мысль, противная той, что ты думаешь про Алю и ее нынешнее отношение к тебе?
– Не совсем понимаю вас, Катя…
– А ты задавал себе вопрос о том, что ты делаешь не так? Не секрет, что Алька всегда откровенна со мной. Ты наверняка догадываешься: я знаю немало из того, что происходит между вами.
– Да…
– Тебя это раздражает?
– Нет, вы для нее как мама… С кем же ей еще делиться, как не с вами.
– Спасибо. Тогда давай обо все по порядку. Вот женятся двое людей: мужчина и женщина. Как ты думаешь, зачем женщина выходит замуж? Неужели только для того, чем весь этот год занималась Алевтина? Конечно, огонь в очаге поддерживать – это задача женщины. Конечно, она должна делать так, чтобы уставший после охоты муж-добытчик приходил домой и ему было тепло, сытно и уютно. При этом совершенно естественно, если у женщины на руках есть ребенок от этого самого мужа-добытчика. А у вас что происходит?
– Все наоборот… – понуро сказал Коля.
– Отлично… Значит, ты все это понимаешь… Хочешь, мы по датам разберем все то, что сделала Аля за время вашей совместной жизни и что сделал ты?
– Да я и так знаю…
– Так что делал этот год ты?
– Наслаждался жизнью.
– Нет, ты не только наслаждался… Ты еще сделал все возможное, чтобы твоей женщине напрочь стали не нужны ни очаг, ни тепло, ни даже ребенок. Она разочарована. Ты ведь чувствуешь это?
– Да… Но она еще как-то уж очень изменилась… Даже внешне.
– Ты про новую прическу? – улыбнулась я. – Ну так и я когда-то в брюнетку красилась, чтобы жизнь свою обновить.
– Нет, тут не в прическе дело. Она, понимаете, уж очень на свою маму стала похожа, – было видно, как Коля покраснел.
– А на кого она должна быть похожа? – рассмеялась я. – Естественно, она будет похожа на свою маму и внешне, и внутренне.
– Это ужасно…
– Ну-ну, ты же с тещей-то общался три с половиной раза. Откуда такой пессимизм?..
– Просто я видел, как все у вас дома и как у нее, видел, как она к Але относится.
– Честно говоря, я очень не люблю эти разговоры. Понимаю, что ты находишься в очень непростой ситуации, две тещи – это же нарочно не придумаешь. Но Алина мама всегда будет стоять на шаг впереди меня. Ты же помнишь свадьбу…
– Да. Я все помню.
– А ты помнишь, как я при тебе ругала Алю?
– Помню.
– Ну а почему не заступился за нее, почему не взял за руку и не увел? Ведь ей так нужна защита, плечо, опора…
– Вы же родители…
– И что? Знаешь, бывают
ситуации, когда любимую женщину надо и от родителей защищать. Я тогда права была. Ты же сам все слышал и знаешь, чем все закончилось, но ведь речь не обо мне и даже не об Але… Речь о тебе! Ты сейчас вернулся домой после недели отсутствия. С чем ты пришел?– Я ужин приготовил… Ну… Прощения попросил, пообещал, что все будет хорошо.
– Коль! Ты прости меня, но женщине не ужин нужен в такой ситуации, не слова… Пришел, бросил к ее ногам охапку цветов, повалил жену, показал ей, на что ты способен как мужчина, и сказал: «Я знаю, что во многом не прав, но прошу тебя дать мне возможность все исправить. Только с одним условием: в нашей семье мужчина – я и решать все буду я». Ты понимаешь меня?
– Да… Теперь понимаю.
– Ты хорошо помнишь, как твоя мама приезжала к нам знакомиться в Дом?
– Да, конечно.
– То есть разговор о квартире, об армии и учебе ты тоже хорошо помнишь?
– Да…
– Ну а теперь расскажи мне, что из этого не легло на Алины плечи? Деньги на твою учебу зарабатывала-искала-занимала у нас Аля. С армией вопрос не решен по сей день, когда Алевтина его подняла, ни ты, ни твоя мама ее не поддержали, не захотели действовать. Ну а про квартиру…
– Да, – горько сказал Коля, – кинула нас моя мама с квартирой.
– Так ты-то о чем думал?! Почему с мамой не говорил? Почему не решал проблемы? Почему всем только Аля занималась?
– Мне было так хорошо… Она мне такую жизнь устроила… Я и не жил так никогда. И потом ваша семья…
– Супер! Наша семья – что?
– Ну, как-то так все стабильно, спокойно, все вместе. Как-то не хотелось о плохом думать…
– О плохом – это о чем? О своем гнезде? О том, что пахать надо днем и ночью, чтобы твоя семья на ноги вставала? Это ведь твоя задача – кормить, понимаешь?
– Да…
– Я просто не знаю, как ты все это будешь разруливать. Алька уехала в Прионежск, к маме…
– Это очень плохо. Очень.
– Ну почему? Я все-таки надеюсь, что она сможет поговорить со своей мамой… Может быть, родная мама скажет Алевтине какие-то мудрые слова. У Марины Алексеевны за плечами большой жизненный опыт, она сделает все возможное, чтобы дочь была счастлива…
– Ага. Счастлива, но не со мной… Не любит меня Алина мама.
– Коль! А за что ей тебя любить? За слезы дочкины, за разочарования, за усталость?
– Нет, конечно, но она меня сразу невзлюбила…
– Так, ладно. Ты со мной про это лучше не разговаривай. Я тебе могу сказать, что у нас тоже к тебе отношение изменилось за последние месяцы. Я вообще не представляю, как мы будем налаживать ваши отношения с Андреем Юрьевичем после всего того, что нам рассказала Аля.
– Да уж…
– Коленька, я миллион раз говорила и тебе, и Але: семья – это очень большой труд, каждодневный, изнурительный… Почему ты меня не слышал?
– Дурак был…
– Теперь умный?
– Вы скажите мне, как Альку вернуть? – в отчаянии спросил Коля.
– Не знаю… Мужчиной будь. И все. Время ей дай. Не торопи.
– А что делать вот с тем, что она какая-то другая стала?
– Честно? Не знаю… Могу только согласиться, что да, другая… Вернее, ты просто ее такой никогда не знал. Когда-то она была такой… Но мы ее отогрели… А теперь опять холод и пустота.