Исповедь проститутки

Я искоса глянула на экран телефона и убедилась, что связь с Исаенко не прервалась: он слушал наш разговор. Я немного воспрянула духом и почувствовала, что я не одинока сейчас в своей схватке с Игорем.

– Зачем ты привёз меня на свою квартиру? – спросила я, желая дать понять Исаенко, где мы с Игорем находимся. Я надеялась, что следователь переориентировался и записывает нашу беседу с телефона.

– Ну как же? Ты ведь любила здесь бывать с моим другом, не так ли? – улыбнулся Игорь. – Почему бы тебе теперь не развлечься здесь со мной, а, София? Или ты против?

Мы как раз поднялись на одиннадцатый этаж и подходили к двери его квартиры.

– Да, я против, – сказала я и остановилась, не в силах больше сделать ни шагу.

Игорь отпер дверь и втолкнул меня внутрь. Затем закрыл за мной дверь и прошёл в комнату. Я осталась стоять в прихожей. Град воспоминаний обрушился на меня. Вспомнилось всё, что я так тщательно старалась стереть из своей памяти: Виктор, наши безумные ночи здесь, в этой квартире, его страсть, моя любовь, затем предательство, боль, разлука. Вспомнились наши бурные вечеринки вчетвером, Ксюша… Милая кошечка Ксюша, так искренно веселившаяся и полагавшая, что Игорь любит её.

– Слышишь, я против! – я повысила голос и вошла в комнату, где на просторном мягком диване расположился Игорь и готовил для себя очередную дозу кокаина. – Здесь всё, что связано для меня с Виктором. Здесь умерла Ксюша! Я не могу находиться в этом месте.

Игорь оставил своё занятие и взглянул на меня так, что у меня задрожали коленки.

– С чего ты взяла, что она умерла здесь? – спросил он вкрадчиво. – Это версия того болвана следователя?

– Это моя личная версия и твёрдая уверенность, – ответила я. – Я не верю ни одному твоему слову относительно того вечера. Я знаю, что это ты задушил Ксюшу, именно здесь, в этой квартире, и никуда ты её не провожал, а отвёз на трассу и выбросил, как собаку.

Игорь поднялся и повернулся ко мне. В его глазах промелькнуло что-то недоброе.

– Послушай, детка, что-то ты и впрямь сегодня другая, – сказал он. – Нервная, кричишь тут, городишь всякий бред. Что с тобой, София? Забыла своё место?

– Нет, я прекрасно помню своё место! – с жаром ответила я. – А вот ты, кажется, позабыл, что всего лишь ничтожный наркоман, насильник и убийца! Я не боюсь тебя. Ты мне противен, просто омерзителен.

Я не понимала, что делаю. Он в одно мгновение мог свернуть мне шею. От страха я совсем потеряла голову. Но меня уже было не остановить. Слишком долго я боялась его.

– Послушай, ты … – он запнулся, подбирая слова.

– Знаю, знаю, – засмеялась я, – шлюха, грязь, ничто. Ты уже говорил много раз. Так что не старайся, худших слов подобрать просто невозможно.

Я видела, как Игорь меняется в лице. Он не ожидал такого выпада с моей стороны. Моё поведение застало его врасплох. Всё его веселье как рукой сняло.

– Да ты знаешь, что я могу с тобой сделать, – процедил он сквозь зубы, надвигаясь на меня. – Ты сейчас полностью в моей власти.

Я сделала над собой огромное усилие, чтобы не отступить назад, и с вызовом посмотрела ему в лицо. Мне показалось, как что-то вроде удивления тенью пробежало по его лицу. Он вытянул вперёд руку и сжал моё горло. Я покрылась холодным потом.

– Что мне с тобой сделать? – проговорил он, глядя мне в глаза, то сжимая, то разжимая пальцы на моём горле. – Свернуть тебе шею, или выбросить из окна, или сдавить горло, пока ты не задохнёшься, и твои глаза не потухнут, прощаясь с жизнью? Ах, как жаль твоей короткой никчемной жизни, София. Как жаль портить твою бархатную кожу. У твоей глупой подружки кожа была совсем другая, шелковистая, гладкая, словно отполированный столик. А ты другая, ты – нежный персик, тёплый, упругий.

– Ты маньяк, – сказала я, – и к тому же, больной. Тебе лечиться надо. Ты именно так и убил Ксюшу? Задушил, глядя ей в глаза, наблюдая, как она медленно умирает?

В следующее мгновение произошло то, чего я никак не ожидала. Игорь выпустил из рук моё горло и оттолкнул меня.

– Ты меня утомила, – сказал он как-то устало и раздражённо. – Ты такая нудная. Торочишь об одном и том же. Далась тебе эта дура Ксюша. Даже настроение пропало.

Видимо, действие наркотика ослабело, и Игорем завладела апатия и усталость. Но я знала, что это ненадолго. Я наблюдала за Эллой, когда ещё работала на «шестёрке». Апатия и депрессия – это лишь промежуточное, переходное состояние. Если он сейчас не пополнит дозу, то его настроение резко поменяется – до агрессивного и бесконтрольного.

Я боялась этого больше всего. Но Игорь вдруг вернулся к дивану, где на столике его ждали готовые две дорожки, и втянул носом через маленькую трубочку всё до последней крупинки. Я с отвращением отвернулась.

Игорь откинулся на мягкую спинку и постанывал от накатившего кайфа. Его голова была запрокинута, глаза подведены к потолку, ноги раскинуты в небрежной позе. Мной овладело непреодолимое желание убить его, ведь это так просто: взять с барной стойки нож и вонзить его в шею, прямо в пульсирующую жилку. Но я тут же отогнала страшную мысль. Это было бы слишком просто для него – умереть, даже ничего не почувствовав. И, вместо того, чтобы отбывал наказание он, убийца и маньяк, за решёткой на долгие годы окажусь я.

Я отошла от него и присела за барной стойкой. Проверив телефон, я вновь убедилась, что связь с Исаенко продолжается – она длилась почти полчаса.

Я взглянула на Игоря. Тот полулежал на диване. Тогда я встала и прошла в ванную, закрылась на замок, включила воду и поднесла телефон к уху.

– Алло, Борис Витальевич, вы меня слышите? – прошептала я.

– Да, София, я здесь, – ответил он.

Море тепла и облегчения затопило меня, едва я услышала знакомый голос.

– Борис Витальевич, он под кокаином, – шептала я. – Как мне действовать дальше? Он ещё ничего важного не сказал.

– София, вы большая умница, отважная и бесстрашная. Но попробуйте сменить тактику, не злите его, – сказал Исаенко. – И постарайтесь намекнуть ему, что Скворцов жив и скоро начнёт давать показания. Надо заставить Плетнёва действовать.

– Хорошо, я всё поняла, – ответила я. – Оставайтесь на связи. Я возвращаюсь туда.

Я закрыла кран, подождала ещё немного и повернулась к двери. Решившись, наконец, я открыла замок и распахнула дверь. На пороге стоял Игорь. Я ахнула от неожиданности и сказала, взявшись за сердце:

– Ты меня напугал. Разреши пройти.

– Что ты здесь делала? – спросил он.

– А что обычно делают в ванной? Принимала душ.

– Принимала душ? – переспросил Игорь и хищно прищурился. – А почему тогда полотенца сухие?

Он прощупал одно за другим все полотенца.

– Потому что я привела в порядок только отдельные, «стратегические» места, – ответила я, делая ударение на слове «стратегические». Мне надо было вернуть Игоря в нужное расположение духа и дать его мыслям конкретное направление. – Ты что, меня допрашивать собрался?