Исповедь проститутки

– Не девушка, а мечта просто, – Томка подкатила глаза и сложила, как в молитве, руки.

Мы дружно рассмеялись. Вечер продолжался в лёгкой, весёлой атмосфере. Мы сидели за столиком под ивами, играла лёгкая музыка, дымился шоколад в наших чашках.

Тёплый летний вечер окутал нас, словно тонкой шалью. На город опустились сумерки. Солнце уже ушло за горизонт, оставив ярко-розовое сияние в небе. Загорались фонари и витрины, повторяя ежедневный ритуал. Высоко в небе зажигались первые звёзды.

Я заметила, что Натали время от времени бросала обеспокоенный взгляд на телефон. Я понимала, что её тревожит.

Мы засиделись до позднего вечера. А Женя так ни разу не позвонил. Расставаясь, я попыталась взбодрить и поддержать подругу.

– Не переживай так, Натали, – сказала я. – Завтра он обязательно позвонит.

Но мои слова прозвучали как-то неуклюже. Натали подняла на меня глаза, полные тревоги и отчаяния, и выдавила из себя улыбку.

– Всё будет хорошо, – весело сказала Томка. – Эй, подруга, не грусти. Он обязательно позвонит. Наверняка, он просто был занят весь день.

На следующий день я позвонила Натали и поинтересовалась, не звонил ли Женя. Натали сокрушённо ответила, что нет. Ругала его за непостоянство, за трусость, за ложь и бог знает ещё, за что. Ругала себя за чувства, за то, что поверила ему и дала себя «окрутить», и так далее в том же духе.

– А ты не пробовала сама позвонить? – осторожно спросила я.

– В том-то и дело, что пробовала, – с досадой ответила Натали. – Вчера не выдержала, позвонила, но никакого ответа, и даже не перезвонил потом. И сегодня уже дважды набрала: первый раз опять не ответил, а на второй – вообще телефон отключил. Злюсь на себя за эти звонки. Дура!

– Натали, милая, не делай поспешных выводов, – попыталась я её успокоить. – Ты ведь не знаешь, какая причина на самом деле. Сначала надо выяснить, а потом уже судить.

– Нет, всё! Не хочу ничего выяснять, – кипятилась Натали. – Не позвонил, значит, не посчитал нужным.

Я даже не пыталась больше её вразумить или успокоить – в данной ситуации это было бесполезно. Я по себе знала: когда разум застилает обида, никакие доводы не действуют, даже самые убедительные и логичные. Я оставила её в покое. В конце концов, ревность укрепляет чувства (иногда), а недоразумения и ссоры хорошо «притирают» и примиряют влюблённых. Недаром говорят: «милые бранятся – только тешатся».

Но ближе к вечеру все мы серьёзно забеспокоились, когда Натали позвонил следователь Исаенко: он разыскивал Женю Скворцова. Оказывается, он тоже не мог целый день с ним связаться. Женя не вышел на службу, и дома его тоже не было.

Исаенко, узнав, что тот расстался с Натали около её дома вчера на рассвете, немедленно опросил соседей из дома Скворцова, и выяснил, что около семи часов утра его видели возле тонированного внедорожника прямо перед подъездом, а потом и садящегося в ту самую машину. После этого Женю больше никто не видел, на связь он не выходил, и дозвониться до него не удавалось уже второй день.

Натали сникла. Вся её беспочвенная обида вмиг испарилась и уступила место тревоге и страху за любимого.

– Что всё это значит, Борис Витальевич? – спрашивала она, сидя в его кабинете и едва сдерживая слёзы. – Кто эти люди, которые приезжали к нему? И что им от него надо?

– Я не знаю наверняка, – ответил Исаенко, нахмурившись, – но догадываюсь.

Глубокая складка прорезала его лоб между бровей.

– Ну что вы сидите? – вскричала Натали в отчаянии. – Делайте что-нибудь! Ищите его, звоните куда-нибудь! Пока вы здесь сидите, с ним могут всё, что угодно сделать.

Исаенко поднял на неё мрачный взгляд и сказал:

– Я понимаю ваши чувства, Натали. Но, поверьте, я тревожусь за него не меньше вашего. Поезжайте-ка домой и не отходите от телефона. Вдруг он объявится. И, прошу вас, будьте очень внимательны и осторожны, и не совершайте подобной ошибки – не садитесь в незнакомые машины. Вдруг что, сразу звоните мне.

Натали сокрушённо вздохнула, но спорить не стала – на это просто не было сил. Она вернулась домой. Но там она ничего не могла делать – всё валилось из рук, мысли путались, стены давили. Она снова вызвала нас с Томкой и сбежала из дома. Ей казалось, что, сидя на одном месте, она предаёт Женю, а, находясь в движении, обсуждая и выдвигая предположения, приближает тем самым момент его возвращения.

– Невыносимо просто сидеть дома и гипнотизировать взглядом телефон, – сказала она, когда мы встретились на бульваре. – Воображение рисует жуткие картины. Я чуть с ума не сошла за эти пару часов дома. С вами я хоть немного отвлекаюсь. Рядом с вами легче. Мне начинает казаться, что он вот-вот позвонит.

Мы прогуляли до позднего вечера, но Женя так и не объявился. Натали вся извелась. На неё было жалко смотреть. Она говорила на какие-то отвлечённые темы, пыталась поддерживать общий разговор, но всё равно возвращалась к одной-единственной теме, занимавшей сейчас все её мысли. Она раза два звонила следователю с одним и тем же вопросом, но не получала на него ответа.

Наконец, около полуночи мы вызвали такси и разъехались по домам. Бедная Натали. Как она переживёт эту ночь? Хорошо ещё, что живёт не одна; соседки по квартире хоть как-то смогут отвлечь её от дурных мыслей и скрасить её одиночество.

* * *

С самого утра Натали позвонила следователю справиться о Жене. Ей казалось, что этой ночью он объявился, а её просто не захотели беспокоить посреди ночи. Она в надежде задала всё тот же вопрос, и услышала прежний ответ:

– Пока без изменений.

Натали расплакалась в трубку.

– С ним что-то случилось, – говорила она, заливаясь слезами. – Я чувствую, произошло что-то ужасное. У меня на душе очень неспокойно, тревожно. Так было, когда пропала Ксюша.

– Успокойтесь, Натали, – уговаривал её Исаенко. – Ещё ведь ничего не случилось. Мы его найдём, обязательно найдём. Слышите?

– Борис Витальевич, миленький, прошу вас, найдите его, – плакала Натали. – Пусть больного, раненого, но только живого.

– Верьте мне, Натали, мы его найдём, – твёрдо сказал Исаенко. – Я ещё вчера разослал ориентировки по всем отделениям города и больницам. Скоро мы узнаем, где он.

Уверенность, с которой говорил следователь, немного успокоила Натали и вселила призрачную надежду. Она повесила трубку, утёрла слёзы и прижала руки к груди, повторяя:

– Пусть только будет живой. Только бы живой.

Этот день, как и предыдущий, ничего не дал. Натали была на грани срыва. Она уже ничему не верила. Ей казалось, что она больше никогда не увидит своего Женю. Она плакала по своей любви, так внезапно открывшейся ей и тут же украденной кем-то. Вспоминая их с Женей страстные поцелуи, она прощалась с ним навсегда.