Испытание

— Ишака? — сострил на свой лад Волкодав.

— Для мышки самый страшный зверь — кошка, а для Волкодава — ишак, — отпарировал Илья и продолжил: — Не догадаетесь. Скажу сам: Майрам на трассе увидел встречную «Волгу», а в ней молодуху… Ну и попытался поцеловать на ходу… Так?

Заставили все-таки Майрама поведать, как это случилось. Его рассказ вызвал смех у таксистов.

— Так и уехал собственник? — изумилась толпа.

— Уехал, — печально понурил взгляд Майрам. — Что ему оставалось делать?

Хохот взорвал бы базу, если бы одна энергия могла мгновенно переходить в другую.

— Ой, баламут ты, Майрам! — вытер заслезившиеся глаза ветеран автопарка Сергей Павлович. — Воспользовался, анекдот есть такой…

— И я слыхал, — поддержал его кто-то…

— Хозяин! — предостерегающе шепнул Виктор. — С каким-то незнакомцем. Сюда направляются…

У каждого сразу нашлись срочные дела, Майрам спиной чувствовал, как к яме приближался начальник АТК, а толпа расползалась. Ему стало не по себе не потому, что он боялся Николая Николаевича, а оттого, что опять он доставил ему огорчения в ответ на его многие добрые дела, а Майрам это не забывает. Избежать разговора с Ник Ником еще никому не удавалось, так лучше поскорее отделаться от этого…

Ник Ник подошел, нагнувшись над развороченным боком машины, тихо спросил:

— Как влип?

Ничего другого не оставалось — приходилось отвечать. Майрам поднял голову и увидел рядом с начальником АТК своего пассажира-очкарика. И как он это успел! Оправдываться уже было невозможно. Майрам горестно посмотрел на Стукова:

— Срок подошел…

Начальник АТК молча ждал дальнейших пояснений.

— В среднем по статистике каждый шофер нашего города попадает в аварию через шесть месяцев и… — он нутром чувствовал, как Ник Ник с каждым словом наливался гневом. Начальник АТК не дал Майраму договорить.

— Я тебе выговор! И премиальных лишу! — закричал он и неожиданно сострил, порадовав друзей-товарищей Майрама. — Считай, что тоже по статистике! — и в завершение заявил очкарику: — Видите? Вот он, ваш избранник! Сегодня машину угробил, — что завтра выкинет?..

— И все-таки, — очкастый незнакомец повернулся к Ник. Нику, — закрепите его за мной.

— Стонать будете, — с сомнением покачал головой начальник АТК.

— Мне нужно знать народ, обычаи, психологический склад горцев, — с жаром воскликнул незнакомец, — ход их мыслей, привычки, юмор, жесты… Я должен знать этот край, родивший моего героя Мурата. Все!

— В вашем деле Майрам не помощник, — опять заявил Ник Ник, — легкомысленный он, порхает по жизни…

— Ничего, он знает свой народ, его обычаи… — возразил очкарик и глянул на Майрама. — Покажешь мне горы, аулы, башни пропасти? Познакомишь со своими друзьями, родственниками, настоящими горцами?.. Сможешь свести меня со столетними стариками? — Позабыв о Майраме, он забегал по боксу, размышляя вслух:

— Я знаю каждый шаг в его жизни, но не знаю, откуда это у него. Как душа его оказалась такой бескомпромиссной? — Он поднял ладонь. — Нет, умом я понимаю, допускаю, что многое заложено в нем от рождения, другое — отцом, дедом, окружающими… Но этого недостаточно! Я сам должен побыть там, где он родился, там, где он провел детство, откуда он двинулся в большую жизнь…

Николай Николаевич слушал его с почтительным вниманием. На лицах других было написано изумление и недоумение. Они и не подозревали, как это все важно, какие сложные вопросы вызывает горская жизнь у пришельца… А что Майрам? О чем думал? Он был поражен резкими жестами мужчины, острым взглядом глаз, излучавших сумасшедшие искорки азарта. Он не ожидал от этого человека такой энергии. Его невзрачный рост, при котором животик-барабан казался еще массивнее, большая голова с пролысинами, заграничные очки никак не соответствовали представлению Майрама о деловом и сильном мужчине. Но он так и пылал неукротимым внутренним огнем, обдавал их своими эмоциями, от него веяло волей и целеустремленностью, он готов был снести все и вся на своем пути, лишь бы добраться до этого Мурата и выведать о нем то, что тот сам о себе не знал…

— …Подышать воздухом его юности, услышать голос старцев, увидеть небо, речку, погладить рукой камень у речки, ощутив его холод, как когда-то он ощущал, тосковать по большому делу… — Без этого я не сумею воплотить их в яркий образ… — сверкающие глаза выдавали в нем человека, в котором есть твердость и умение побеждать.

Он оголял свои мысли и заботы, совершенно не стесняясь укоризненных, недоуменных взглядов людей. Кто же он? О чем он говорил? Какого Мурата упомянул? Говорит об ярком образе? Не писатель ли он?

— Мне нужен человек, который легко сходится с людьми, — обратился к Николаю Николаевичу очкарик. — Такой, как он, — показал он на Майрама.

— Это он умеет: сходиться легко с людьми определенного пола, — усмехнулся начальник АТК — Смотрите, я вас предупредил, — и обратился к Майраму: — Эй, гид-остряк! Чтоб послезавтра машина была на ходу. Будешь на вызовах у товарища Конова, — спохватившись, пояснил: — Савелий Сергеевич, которому ты пытался дать экскурсию, — режиссер. Приехал снимать фильм…

Майрам услышал «фильм, кино» — и что сделал? Возразил? Ничего подобного. Кто не хочет быть близок к кино? Он стоял и молчал. Ник Ник объявил ему:

— С завтрашнего дня считай себя прикрепленным к товарищу Конову… С вечера будешь узнавать, есть ли у диспетчера вызов на утро, и если нет, — будешь работать по городу. — Так? — обратился он к режиссеру.

— Машина нам нужна не каждый день, — согласился очкарик.

Николай Николаевич строго посмотрел на Гагаева:

— И смотри мне, чтоб был полный порядок. Дело не шутейское. Это тебе не цирк! Кино.

Начальник АТК и режиссер поспешили в контору.

— Пойдем, — обратился Илья к Волкодаву, — выручку сдадим.

Майрам остался один. Но ненадолго. Вскоре возле него оказался Илья. Молча примостился на шине, валявшейся на цементном полу. Он не мог сидеть, ничего не делая, и стал подавать Майраму то гайку, то отвертку.

— Тебе бы остепениться, — заявил он после некоторого молчания, — несерьезный ты. Все смешки. А дело наше не для смеха.

Ну, если Илья, сам остряк и баламут заговорил, значит, Майрам и в самом деле дошел до ручки. Значит, надо ему менять пластинку. Майраму и так муторно, а тут еще и Илья поддает газ. Терпелив Илья, не ушел, хотя спина Майрама кричала ему: «Иди, иди, отцам семейств следует побольше отдыхать, заждались тебя дома!» Но друг продолжал теребить его рану:

— Учиться тебе надо.

Привычно прикручивая гайку, Майрам, слегка повернув лицо к надоедливому собеседнику, невинно спросил:

— Зубрить? Для чего? У меня сосед есть. Тремя классами старше был, в школу меня с братом водил. Я домой — двойку, сосед — пятерку. Я — с шишкой, он — чистенький. А сейчас? Я домой — три куска, а он от силы кусок. Я — в костюмчике, что Кирилл сшил на заказ, а он в импортном, позапрошлогоднем? От матери я только и слышал: «Посмотри на Казбека!» А теперь я ей: «Погляди на своего Казбека!» То-то! Десять лет с книжками да тетрадками в школу бегал, потом пять — в институт, в шкафчике дипломчик имеет, а я ему по всем статьям фору дам!