Истины нет

— За неделю, — подумав, ответил Призрак, — самое большее — за девять дней.

— Подходит, — пробормотал кардинал. — Может, именно потому Волдорт не сразу решился. Вполне, вполне. И он запросто мог рискнуть своим другом ради сотен людей: это в его духе.

— Ваше Высокопреосвященство? — Хэйл прервал тихий поток мыслей господина.

— Ах да, — Грюон снова уселся на стул рядом с кроватью, — послушай меня, брат. Я отправлюсь немедленно, то есть утром, а ты останешься тут. Несколько дней полежишь, опасность тебе уже не угрожает, и потом отправишься в Гилладу. Не забывай: каждый вечер ты будешь давать герцогу пять зерен датуры, а утром слушать то, что он увидел во сне. Кардарах будет прилетать к тебе каждый день, чтобы забрать почту и передать новые указания, если такие потребуются.

— Ваше Высокопреосвященство, но датура…

— Да. Сделает именно то, что мне необходимо, — кардинал зло усмехнулся, — и это именно то, зачем мы тут. Ты же знаешь. Во имя Немолчания уже давно необходимо пустить немного крови, чтобы вера вновь зацвела.

Пресвитер осклабился.

— Я устал кивать согласно и смотреть, как Папа разрушает все, что было достигнуто. Герцог должен взойти на трон, чтобы я смог остановить этого безумца. Мне нужны его силы и нужна покорная армия. А если мне удастся склонить на свою сторону Кйорта, то… — кардинал мечтательно сощурил глаза, но тут же снова сделался серьезен. — Выедешь пораньше, за сутки-двое, чтобы оценить обстановку. Потом будешь держаться всегда рядом с Марком, оно, может, и к лучшему, что меня там не будет, чтобы не вызывать кривотолков. Бенегер Женуа справится и без меня. Он один из немногих, кто еще способен творить молитвы почти так же цельно, как и я.

— Что-то может помешать герцогу?

— Право наследования и предательство.

— Но у королевы нет ни дочерей, ни тем более сыновей. Передавать власть некому, оттого Марк приглашен на Созыв, а не коронацию.

— Не совсем так. Ублюдок есть, и в данный момент граф Этруско прячет его у себя в замке.

— Так что же я смогу сделать? Если бумаги будут в порядке и будут доказательства неопровержимые…

— За это не беспокойся. У нас же договор.

— Кашш? — прошептал Призрак.

— Да, — так же тихо ответил Грюон. — И сделаешь ты так…

Кардинал склонился к самому уху Призрака и зашептал на чужом, резком языке. Призрак понимающе кивал, и на лице его то и дело появлялась жестокая улыбка, сменяющая мимолетное удивление. Наставление было коротким, после чего церковник встал, подошел к столу и, наполнив кружку водой из кувшина, поднес Призраку и уже в голос сказал:

— Выпей и спи. Набирайся сил. Завтра, когда ты проснешься, я, скорее всего, уже покину замок.

Кардинал извлек из-за пояса увесистый кожаный кошель:

— Это деньги, тебе могут понадобиться, хотя при герцоге нуждаться ты не будешь.

Следом показался еще один, не такой большой и увесистый.

— А это датура. Не показывай, где хранишь ее, Марку.

— Будет исполнено, — брат Хэйл чуть привстал на локтях. — Есть еще кое-что. Как мне думается, это важно. Могу сказать?

— Говори, конечно.

— По пути сюда, господин, я встретил мертвеня.

Взгляд кардинала стал холодным и внимательным.

— Павший легат той самой армии, что три столетия назад пыталась овладеть Севером. Ваше Высокопреосвященство, это не собственный дух поднял кости из могилы. Связи между костей не было, и он рассыпался, едва я приказал ему.

— Некромантия? — задумчиво проговорил пресвитер.

— Несомненно, — согласился Призрак.

— Кто-то местный, какая-то ведьма? Или же некто из царства Мертвых?

— Тяжело сказать. Если бы легат стал поднимать своих воинов, тогда ответ был бы очевиден.

— Ты молодец, что не стал выяснять это, думаю, время даст объяснение тому, что происходит. Возможно, Кашш начал какую-то свою игру.

Грюон вытер внезапно выступившую испарину и сказал:

— Теперь тебе надо поспать. Отдохни, а для меня день еще не закончен.

Он положил ладонь на лоб Призрака, и тот провалился в сон.

— Вот так хорошо, — прошептал сам себе кардинал. — Посмотрим, как моему другу из Мертвого Королевства понравится Верная Казнь, ежели он сделает то, чего я ожидаю от него. Я бы на его месте так и поступил. И если он сделает это… значит, я не ошибаюсь. Значит, Остэлис писал именно об этом. Такая красивая легенда может оказаться былью. И я молю Небо, чтобы так и было. Кто решил, что застежка не может быть иглой?

Грюон зло улыбнулся. Расстегнул рубашку на груди Призрака и поднялся. Поставил пустую чашу на стол, не обратив внимания, что та опрокинулась и покатилась с глухим звоном по полу.

«Ты, конечно же, в таком случае даже не станешь ждать, когда Бенегер прочтет все свитки, и вломишься, едва приоткроется створка, — думал пресвитер, — тем самым сломаешь и активируешь все печати одновременно. И в таком водовороте Истинной Силы даже не заметишь капкан, который протащит в себе тот, кто является застежкой заклинания».

Кардинал медленно выдохнул и начал читать молитву на красивом, певучем языке…

…И лишь когда за окном забрезжил рассвет, он торопливым шагом вышел прочь, пройдя предварительно по комнате и задув все свечи.

* * * *

Волдорт почти не спал, все ворочался, переживая события последнего дня, и забылся сном только под утро. Но, когда забрезжил в окне предрассветный лучик, вскочил, едва дверь отворилась. Он увидел одного из людей кардинала, одетого по-походному, с неизменной пикой в руке. Сердце Волдорта в надежде заколотилось, и он едва не подпрыгнул, когда услышал: «Собирайся живо». Священник не заставил себя ждать. Быстро одевшись, последовал за гвардейцем. Снаружи его ожидали еще трое, и так, окруженный квартетом молчаливых солдат, Волдорт, пройдя немыми коридорами, вышел во внешний двор. Свежий воздух, наполненный утренней росой и запахами сада, словно требовал вдоха полной грудью, и Волдорт так и поступил, наслаждаясь чудесным утром. Все было почти готово к отъезду: суетились конюхи и прислуга, укладывая последние пожитки да проверяя упряжь. Сам кардинал, стоя чуть поодаль, о чем-то беседовал с Марком Ирпийским. Видно, удовлетворенный беседой, он похлопал его по плечу и подошел к повозке. Глянув на священника, произнес, как тому показалось, совершенно искренне:

— Разумней было бы не ехать, но твоя добродетель заразительна. Попробуем спасти несколько жизней. Позавтракаем в дороге.

После этих слов Грюон залез в повозку и удобно расположился там. Волдорт забрался следом и занял место напротив. С благодарностью принял кусок хлеба с козьим сыром и стал уплетать за обе щеки, запивая молоком из кувшина. Повозка мягко тронулась и в сопровождении целой кавалькады воинов, телег с провиантом и фуражом, запасных лошадей и волов устремилась на юг: на дорогу, ведущую к порубежной заставе у самых Аргоссов.

31.

31.

Конопатая луна звериным глазом смотрела с высокого ночного неба. Несколько звезд обрамляли ее, словно драгоценные камни на белом воротнике платья, окаймляющие шею какого-нибудь маркиза. Серебристая дорожка лунного света, затаиваясь на середине ильмени, прибегала к камышу и терялась в его зарослях. Рыхлые серые облака быстро плыли, отчего казалось, что лунный глаз иногда подмигивает или томно прищуривается. Когда ночное светило скрывалось за облаками, их края окрашивались в грязно-канареечный цвет с черными рваными полосами.