Исток

— И я уже начинаю думать, — продолжала она, помолчав, — что, если мертвые могут входить в сны живых, может быть, все-таки можно вернуться и в явь. И ожить уже по-настоящему. Может быть, он существует, проход из смерти — обратно в жизнь. То есть, может быть, я сейчас сплю, и мне снится сон, и в этом сне мне удастся найти дорогу обратно в жизнь. Может быть, ты пришел сюда только за тем, чтобы провести меня через этот ручей. Туда, в мир живых. Может быть, это и есть истинная причина, почему ты попал в эту Историю.

Сновидец печально покачал головой.

— Красивая мысль, — сказал он. — Вот только какой из меня провожатый? Я сам безнадежно запутался в этих дорогах и этих мирах.

Ее глаза вспыхнули гневом.

— Ты смеешься надо мной, Сновидец?

— Талис, вся эта История, вообще все…

— Я не понимаю.

— Послушай, когда Сирены появились на Земле, они уже были испорчены тьмой Намиды. И мне нужно знать, что именно воплотилось у нас на Земле: они все несли в себе зло или кто-то из них все-таки больше походил на Сен?

— Не бойся тьмы в этой Истории, Сновидец, — проговорила она с нажимом. — Тьма — это та сила, которая питает любую историю. А что касается твоего вопроса… ты должен сам все узнать. Только сам. Я лишь повторю, что уже говорила однажды…

…время удивления и чудес. Но это было еще и время безмерных страданий, исступленных желаний… и любви.

— Ты уходишь от ответа. На самом деле я сейчас лежу в Пустошах, на последнем вымышленном издыхании.

— Я к этому не причастна, — резко проговорила она.

— И ты все равно не умрешь. В этот раз.

Он долго молчал, а потом сказал так:

— То, что ты говорила о снах… что можно выйти из сна…

— Да.

— Думаешь, мертвые настолько глупы, что будут стремиться обратно в жизнь после того, как уже с ней разделались? В снах они вольны выбирать, когда им быть мертвыми, и при этом им вовсе не нужно умирать еще раз. — Он пристально смотрел ей в глаза. — Если это — всего лишь сон, как ты думаешь, смогу я вернуться обратно в жизнь… я смогу?

Он отвел взгляд.

— Я думаю, нет, — сказал он, усмехнувшись.

Талис вдруг ожила, словно некая таинственная сила вернула ее к жизни.

Она прикусила язык. Ее голос уплыл, растворившись в ничто, точно тень легкого облака. И она замолчала, словно слова запечатали ей губы.

— Почему мое имя стоит на обложке той книги, Талис?

— Какой книги?

— Не важно, — сказал он раздраженно.

— Запомни, пожалуйста, что я тебе говорю. В этой Истории твоя задача — увидеть не то, что открыто для видения, а найти новые ракурсы и перспективы. Расскажи эту Историю словами, идущими от души. Отдай ее миру. Сделай так, чтобы она вновь ожила.

— Раньше ты говорила не так, — тихо сказал Сновидец.

— Что ты имеешь в виду?

— Это была нашаИстория… а теперь ты говоришь: твояИстория. Мы по-прежнему вместе?

— Мне пора. Ты уходишь. Тебя уносит.

— Нет, подожди.

— Мне надо идти… я… я люб… лю…

— Талис!!!!!

14

Темнота… тишина…

— Страшно, Сновидец? Никому больше нельзя доверять.

— Кто… ты…?

— Да ладно, Сказитель, обойдемся без церемоний.

— Пошел ты к черту, Линиум. Если бы ты знал, как мне все это надоело.

— Тебе надо было прочесть «Исток», пока такая возможность была. — Линиум рассмеялся. — Ну, или хотя бы ту часть, где описано, как у тебя ничего не вышло.

— Как-то в этой Истории слишком много меня.По идее, я должен ее узнать и потом рассказать, а не выступать главным героем.

Он на секунду задумался.

— Знаешь, Линиум, мне кажется, что ты хочешь мне что-то сказать. По-моему, ты сам в свое время вышел из игры, потому что сам испугался того, что сделал. Что ты сделал такого ужасного? Чего ты так стыдишься и почему тебе хочется, чтобы я тоже все бросил? То есть это всего лишь История, я рассказал их, наверное, миллион, и теперь они медленно подпитывают коллективное воображение, чтобы когда-нибудь это время без снов прошло.

— Послушай, Сказитель… давай проясним сразу. Мое самолюбие здесь ни при чем. Я тебе говорил, только ты ничего не понял. Если ты расскажешь эту Историю, ты выпустишь в мир столько боли… я не могу даже представить…

— А ты попробуй, Линиум.

— Будь ты проклят, Сновидец. Я все равно тебя вытащу. Я тебя уничтожу. Я сделаю так, что ты больше уже никогда не увидишь снов. У меня нет ни времени, ни сил, чтобы пускаться в пространные объяснения. Мне нужно, чтобы тебя здесь не было.

— Значит, придется искать объяснения самому.

— Что?

— Как ты, наверное, уже догадался, у меня тоже есть свои хитрости.

Линиум рассмеялся:

— Да уж, хитрости очень полезные. Благодаря своим хитростям ты сейчас умираешь в Пустошах. В прежние дни я бы не напрягался: просто бросил бы тебя одного, чтобы История выпила твое сознание. Но ты слишком многое знаешь, ты слишком далеко зашел. Теперь мне нужно тебя уничтожить, уже насовсем. Другого способа нет, Сновидец. Ты сам не оставил мне выбора.

Сновидец улыбнулся.

— Ты тоже не оставляешь мне выбора, — сказал он. — Ты забыл, что у меня большой опыт в Том, что касается странствий во тьме. Подожди, кажется… Да, я кое-что вижу, Линиум. Да, все правильно. Круг мне показывает твои мысли. Я их чувствую. Слышу у себя в голове.

— Я тебя предупреждаю, Сновидец. Не надо играть с магическими словами. Ты сам не знаешь, что делаешь.

— Да, я чувствую, как они проступают в сумраке….