Исток

Сновидец кивнул:

— Понятно.

Линиум улыбнулся:

— Не хочешь спросить про ребенка?

— Нет, — ответил Сновидец. — Я знаю, что знаю, а все остальное сейчас не важно.

— Кажется, я понимаю, что ты имеешь в виду, — сказал Линиум.

— И что мы сейчас будем делать? — спросил Сновидец.

Линиум сосредоточенно вгляделся в пространство:

— Первым делом нам надо как-то добыть пару Дух-Кодов. Для этого нам нужно добраться до Исток-Портала, размещенного на Земле. На Земле, уточняю, за пятьсот лет до того, как родился ты. А потом мы отправимся в Крепость Ненависти. — Он улыбнулся, но как-то невесело. — Если у нас все получится, нам уже не придется ломать себе головы, как разыскать Сениду. — Он рассмеялся. — И давай сразу договоримся: дорогу буду указывать я. И на этот раз, я тебя очень прошу, постарайся не сшибать старушек. Нам не следует привлекать к себе внимание. Ладно, пойдем.

Сновидец медленно поднял голову:

— Черт, во что я ввязался?!

17

В застывшем кристалле Истока время не смело пошевелиться. Всеобъемлющая пустота, где нет ничего, даже тьмы: ни теней, ни намека на энтропийное высокомерие, ни субатомного движения на свету; ни единого существа, имеющего пусть даже самое отдаленное отношение к жизни >>>> все было тихо и неподвижно в сомнамбулическом сиянии >>>> время остановилось >>>> остановилось…

В оболочке оптических образов, чувствительных к свету, Сенида лежала, точно резная фигура на тяжелом каменном надгробии… вплавляясь (в пространство), проходя (пространство) насквозь.

Сон-призрак, фантом одного из ее лучших Воителей, просочился сквозь зачарованную печать, что разделяла время и безвременье. Он застыл неподвижно, глядя на Богиню сквозь едко-желтые мысли; его суровое лицо, обветренное звуковыми волнами, светилось искрящимся, как бриллиант, вожделением.

Проникнув сквозь неосязаемую оболочку, он возложил руки на зрительный образ своей королевы. Он заговорил, но его слова принимали формы, недоступные пониманию времени >>>>

— Сновидец становится непредсказуемым, моя Богиня. И еще мы отследили в системе Линиума. Похоже, они теперь вместе. Лично я развернул бы войска на вымышленных Пустошах.

Сенида слушала. Ее взгляд, впившийся в воина-призрака, истекал темной, нездешней магией.

— А в этом есть необходимость? — сказала она безучастно. — Вся эта история уже начинает меня утомлять. Богиням, знаешь ли, тоже иной раз становится скучно. — Ее глаза гневно сверкнули. — Нам не надо бояться Сновидца, против нас он бессилен. Да, ход с Талис не сработал. И он, кажется, спелся с Линиумом. Но в остальном наш Сказитель проявил себя невежественным дураком. Его репутация сильно преувеличена… Ум, острый, как лазер… Какой ум?! — Она усмехнулась. — Мне действительно непонятно, как он умудрился очаровать стольких людей.

Она воспарила в пространстве, поднявшись над своим ложем.

— Досадно другое: в связи со всем вышесказанным у нас появилась проблема, как заманить в Круг другого Сказителя.

Прерывистое свечение фантомного Воина выдавало его нервозность.

— При всем уважении, Богиня, я все же осмелюсь высказать мнение, что их следует уничтожить любой ценой…

— Любой ценой! — повторила Сенида. — Как-то оно слишком пафосно, ты не находишь? Кто создал для тебя это подобие реальности, чтобы ты мог воплотить свои злые фантазии? — Она взглянула на Воина, ее взгляд мерцал яростью. — Я! Я, я, я! К тому же для смертного он очень даже хорош собой… — Ее лицо омрачилось. — Нет, нет, нет. Мне нельзя забывать, что случилось после того злополучного совокупления с одним из них… Я до сих пор за это расплачиваюсь.

— Может, задействовать наших новых Киборг-Ведьм?

— Да, — сказала Сенида со зловещей усмешкой. — Будет забавно посмотреть на них в деле на экстрасенсорной схеме. — Она нахмурилась, глядя на Воина. — На этот раз — никаких ошибок. Я хочу, чтобы их привели ко мне. Я сама их уничтожу. Я хочу, чтобы они умирали долго и мучительно. — Ее глаза вспыхнули. — И с особенным удовольствием я попрощаюсь с мистером Линиумом… еще раз.

Глаза Воителя восхищенно впивали образ Сениды.

— Я залью весь Исток ненавистью Великой Богини.

Сенида покачала головой. Искрящиеся сон-тени истекли в вечность.

— Мы еще даже не приступили, а ты уже совершил ошибку.

Воитель вспыхнул судорогой света и сделался еще прозрачнее.

— Богиня?

— Ты говоришь в точности, как человек. Ты что же, осушишь целое море, чтобы поймать одну рыбку? — спросила она раздраженно. — Тебе следует сосредоточить всю свою силу на цели. В Истоке есть все, что нам нужно для достижений этой цели, и нам надо задействовать его энергию. Мы еще уничтожим этот жалкий мирок, но не раньше, чем случится великое воскрешение. Тогда, и только тогда мы сумеем создать ядро. И все существа, лишенные своих Дух-Кодов, мгновенно исчезнут, как никчемные и неприметные мысли. Без нитей, связующих их с прошлыми бедами и страданиями, без воспоминаний о жизни они не смогут проникнуть обратно в мир. Мы — хранители Бессмертия, и мы переносим его по Вселенной, как свет переносит мысли в межзвездном пространстве. Это единственная истина и единственный смысл.

Она посмотрела в глаза Воителя.

— Ты согласен?

— Да… Богиня.

— Меня тошнит от патетики смертного бытия. — Сенида взмахнула рукой, и перед нею возникло мягкое облако. Она заглянула в него, и там, внутри белого марева, проступила улица маленького городка. Сенида приблизила и увеличила изображение: дом, окно, комната… семья, собравшаяся перед огненным кристаллом.

— Посмотри на них.

Воин вгляделся в зыбкое облако.

— Богиня, большинство этих созданий — всего лишь проекции потенциальных возможностей.

Сенида улыбнулась.

— Я бы не стала этого утверждать. Сознание Поющего в Истоке уже изливается наружу. К тому же я сделала так, чтобы их вымыслы-души страдали еще сильнее — их мысли конечны, они самиконечны, а все, что конечно, оно ограничено. Они страдают, и пусть страдают. А когда настанет великое возрождение… — Она рассмеялась, и от этого смеха по всему Истоку прошла рябь черной ненависти.

— Да, Богиня.

Она продолжала:

— Что такое конечное существование? Они никогда не осмелятся признать, что они представляют собой лишь пустое пространство, сформированное в зримую плоть силой звука. Их земная основа настолько слаба, что они даже не могут решить, во что воплотить себя мыслью. Сюда, в мой рай за пределами смерти, я допускаю лишь избранных, но даже они, кажется, не в состоянии забыть о своей земной жизни со всем ее пафосом и трагедией. Мне противна их слабость.