Исток

— Оставь ее, Сновидец, — сказала Нерис. — Ей уже не помочь. Слишком поздно.

Она тянула его за собой, в Черный Свет.

— Почему вы мне не сказали?! — крикнул Сновидец.

— Линиум сам так решил. Это был наш единственный шанс подобраться к Сениде.

Однако Сенида оправилась от удара и восстала во всем своем устрашающем великолепии: воскресшая Богиня. Теперь она была белой, как смерть. Очарование ее чародейской сон-плоти утратило цвет. Ее странное, свирепое лицо искажали чувственные помехи.

Сонмы Сирен, что рождались из темного света, исходившего от ее кожи, пытались ее уничтожить, но Сенида только небрежно отмахивалась от них, обращая в сверкающие волны боли. И все-таки… все-таки ее сила уже не была неисчерпаемой, и посреди этой бойни ее тонкая оболочка иллюзии разлетелась в клочья, рассыпаясь пылью развоплощенных криков.

— Я уничтожу вас всех! — кричала она, ее голос вздымался глухой баритональной волной. — Всех до единого… все, что есть вы… вашу сущность… ваши сны… все!

Она обратила исполненный боли взор к Храму Дух-Кодов.

— Сновидец… Я уничтожу тебя… уничтожу… — Ее голос дрогнул и потускнел, растворяясь в чувствительных тканях пустоты. — Тебе никогда не добраться до Поющего в Истоке!

Киборг-Ведьмы плыли, как спутники, в небе — призрачные механизмы, чарующие воздух любовью. Они собирались все вместе и растекались в пространстве искрящимся светом — и тьма отступала. Так, нитями света, сплетался новый узор реальности.

Нерис притянула Сновидца еще ближе к себе. Теперь они были подобны любовникам в тесных объятиях. Земля у них под ногами содрогалась от ярости Сениды. Дрожь была, словно рябь на воде. Они смотрели в ее когда-то смертоносную динамику…

— Нерис, все бесполезно, — крикнул Сновидец. — Я знаю, чем все закончится.

— Я не понимаю, Сновидец, — сказала она.

— Я рассказывал эту историю на магическом языке… да, там были другие герои… но я знаю, чем все закончится. Сенида все уничтожит, и ей ничто не помешает.

— Вспомни все, что ты знаешь, Сновидец, — сказала Нерис. — И сделай так, чтобы оно стало реальностью.

Свет, исходивший от тела Сениды, уже тускнел, иссякая. Ее черты постепенно стирались, словно замазанные жирными линиями плотоядных символов. Теперь ее великолепный Дух-Код не восстанавливался так, как прежде. Ее образ крошился, как древний папирус.

Пламенеющие кошмары срывались с ее ладоней — темные мантры, разрушающие реальность.

Она улыбнулась надменной улыбкой.

— Твои устремления, Сновидец, им не свершиться без моей власти, — сказала она, и земля у него под ногами вдруг сделалась жидкой. — Все кончено. Ты проиграл… Исток разрушается… гибнет…

Небо полнилось жутким речитативом. Взвихренная темнота окутала землю от полусферы до полусферы. Сонмы горящих Духов носились в пространстве и в отчаянии били лучами света из призрачных глаз, пронзая черное небо. Свет терзал место действия слепящими черно-белыми строб-импульсами.

Нерис обернулась к Сновидцу:

— Этого не было, не было. Только ты можешь это остановить… этого не было!

Отряд Воителей взмыл над землей. Подобные ангелам в золотом облачении, они обступили Сениду со всех сторон. Их красивые лица, изваянные в сновидениях, искрились призрачными переливами цвета.

— Обратись к свету, Сенида, — сказал самый высокий и статный из них. — Мы могли бы тебя уничтожить, но наша цель — преображение, не истребление.

Сенида надменно взглянула на него. Ее существо тлело, как ароматная палочка, истекавшая разрушительными испарениями.

— Ты сам знаешь, что это бессмысленно. Никакого преображения не будет. — Теперь в ее голосе не было боли. Только едкий сарказм.

>>>>> Ее мерцающее оружие наполнилось хищническим восторгом. Ее глаза побелели и стали, как хрупкий фарфор.

Нерис вырвала книгу из рук Сновидца.

— Очнись, Сновидец. Ничего этого не было.

Линиум прижал Сновидца к себе:

— Все хорошо, Сказитель. Ничего этого не было.

— Так это просто История?! Господи, неужели…

— Давай спускаться, Нерис, — сказал Линиум, и по его телу прошла волна яростного свечения. — Пора заканчивать.

Нерис направила облако-мысль к Храму Сениды. И уже очень скоро они опустились на вершину сияющего холма неподалеку от Храма.

Они медленно двинулись к скоплению дивных созданий, которые были как ангелы, сотканные из света: Воители и Ведьмы, чьи тела непрестанно менялись. Две Ведьмы парили, обнявшись, в небе, как два сияющих солнца, наполнявших пространство пластичным мерцающим звуком. Эти новые, преображенные существа встретили троих путешественников с искренней, лучезарной радостью. Они подошли к входу в Храм… и замерли, ошеломленные. Там, застывшая в мягком свечении времени, лежала Сенида. Ее руки были раскинуты в стороны, готовые обнять темноту, которой уже никогда не будет. Ее лицо окаменело в вечном изумлении.

Слезы текли по щекам Сновидца.

Линиум взял его за руку, как маленького ребенка, и подвел к дверям Храма.

— И что я теперь должен сделать? — спросил Сновидец.

Линиум улыбнулся.

— Никто, кроме тебя, не узнает, Сказитель. Перед уходом Поющий в Истоке сказал, что его сознание откроет лишь тот, кто придет из мира живых и сам будет живым. Сновидец, ты должен придумать, как это сделать. Как найти ключ.

— А вы не пойдете со мной? Почему?

И вновь Линиум улыбнулся:

— Ты даже не представляешь, Сказитель, как мне хочется пойти с тобой, но мой Дух-Код разрушится, если я здесь задержусь. Мне пора выбираться отсюда. Тем более что только ты можешь закончить Историю. Только ты, и никто другой. Даже Нерис не выживет в Храме.

Сновидец кивнул.

— Ну, ладно… — сказал он. — Попробуем…

Он смотрел на вход в Храм, простиравшийся перед ним. Прорезь в пространстве, растянувшаяся в бесконечность. Множественный парадокс, построенный на материале иллюзий. Сама дверь была сложена из подвижных фрагментов мысли, исполненных скрытого смысла. На ее темной поверхности возникали, сменяя друг друга, яркие образы: башни, пронизанные пламенеющим волшебством; сказочные картины, бурлящие временем и словами, из которых складываются все истории — они проступали и тут же бледнели, словно звезды на небе, затянутом тучами. Толстые силовые линии — соединенные звуками и тишиной — пронзали видения насквозь и делили их на фрагменты. Как будто это была не дверь, а большая картинка-головоломка.