Исток
Шрифт:
Телескопический звук, взрывные мысли, оргазмические вспышки пронизанной светом боли. Тонкие нити вселенского разума вонзались в вены, вливая в кровь золотую энергию.
Само понятие «живой» растворилось в Дух-Коде. Сновидец не знал, как назвать свое теперешнее состояние. Его словно разъяли на части, а потом воссоздали в новой подвижной форме.
А потом перед ним на мгновение возникла Нерис — выкристаллизовалась во взвихренном пространстве наплывом мыслящих фракталов.
— Думай о себе, Сновидец, — сказала она. — Думай о себе.
Он
Спектр бесконечных возможностей устремился в единую точку, масштаб изменился, и Исток встал в сверхчувственный фокус.
Сновидец смотрел незрячими глазами, но все равно виделтак четко и ясно, как никогда прежде. Взгляд уже не упирался в поверхность, а проникал дальше, вглубь, не делая разницы между именем вещи, сущностью вещи и собственно вещью. Мысли вонзались в сознание, как звенящие струны стекла. Формула вечной жизни развернулась по всем измерениям. Глаза демонов, парящих на крыльях, усыпанных искрами влажной росы, были как тысячи солнц изумрудного цвета. Их свет изливался в пространство Истока наподобие сверкающего дождя.
Искрящиеся лучи переливались на коже Демонов струями опалесцентных снов. Сновидец видел, как время плывет, наподобие звука, омывая тела демонических воплощений. Оно было пластичным и плотным, как глина. Ему можно было придать абсолютно любую форму. В сиянии тысячи солнц эти формы были настолько прекрасны, что даже самое великое чудо в мире материи и времени не сравнилось бы с каждой из них даже близко… и все же они разъедали Сновидцу Душу, как едкий травильный раствор.
Он словно слился с этим сияющим небосводом, наполненным удивительным светом. У него было чувство, как будто он спал мертвым сном, а теперь вдруг проснулся и понял, что там, в сновидениях, которые раньше казались такими живыми и яркими, все было пресным и скучным.
— Сновидец.
Опять этот голос.
— Думай о себе, Сновидец.
— Как? — спросил он.
Одно короткое слово, но Исток тут же откликнулся и принял Сновидца в свою бесконечную реальность.
Он увидел, как Нерис и Линиум возникли, словно из ниоткуда, на границе зияющей пустоты, заключавшей в себе всю энергию творения.
— Ну, вот и ты, — сказал Линиум голосом, протянувшимся в бесконечность. — А то мы уже начали волноваться.
Он взял из воздуха тонкое трепетное полотно сознания и обернул им Сновидца.
Восприятие слегка прояснилось: стало более отчетливым и гармоничным.
Сновидец снова попробовал заговорить:
— …я не могу…
Линиум улыбнулся и сделал знак Нерис, которая рассеялась черным облаком и проникла в сознание Сновидца.
— Спокойно, — сказала она. — Не волнуйся. Сейчас я тебя стабилизирую.
Его закружило в вихре бессчетных образов, в отражениях себя самого. Он сам стал этим вихрем. А потом все застыло, схватилось. Как вода, что уже превращается в лед.
— Ну, вот, — сказала Нерис, отступая.
Теперь Сновидец мог перемещаться в пространстве, не совершая движений. Мог думать обо всем сразу, не разделяя
мыслей во времени.Он не знал, что такое бывает.
— Каждый день узнаешь что-то новое, — сказал Линиум.
Он вернул себе свой земной облик и опять стал таким же, каким его помнил Сновидец, только с его теперешним телом творилось что-то странное: оно все словно плавилось и пузырилось, непрерывно формируя себя заново, словно пробуя самые разные способы достижения одного и того же конечного результата. Сновидец взглянул на Нерис. С ней происходило то же самое.
Линиум протянул руку и отодвинул кусок пространства, как занавеску на окне.
— Нам туда, — сказал он Сновидцу. — Это то самое место, где Сенида держит Поющего в Истоке.
Сновидец взглянул сквозь разъятую реальность Истока и увидел там, с той стороны, черную массу сгущенной тьмы, в которой барахталось нечто огромное и непонятное, то почти вырываясь на вспененную поверхность, то вновь погружаясь в этот пугающий вязкий мрак.
— Пойдемте, — сказал Сновидец. — Теперь я вроде вполне вменяемый. Может, даже на что-нибудь пригожусь.
Нерис вырвала из пространства облако бессодержательных мыслей. Даже не шевельнув пальцем, она сотворила из них что-то похоже на платформу, парящую в воздухе.
— Вот, Питер, — сказала она. — Это надежная штука.
— Хорошо, — сказал Линиум и обернулся к Сновидцу. — Пойдем, Сказитель. Хотя мы сейчас в вечности, времени все равно мало.
Нерис поднялась на платформу. Сновидец даже не уловил, как это произошло: вот она была рядом, а уже в следующее мгновение оказалась на мысли-облаке. Ее глаза лучились сверхчувственным светом Истока. Она была, словно сон наяву, словно исполнившееся желание. Она вся искрилась тенями сочного звука, источая чарующий хаос цвета черного янтаря, который вливался бурлящим потоком прямо в сознание Сновидца.
И он отдался на волю этого потока, творя образы-мысли из слепящих, пронзительных ощущений — опасных — безнравственных — свободных — в бесконечных пленительных вариациях. Теперь он понимал, почему Линиума так влекло в этот Круг и почему он сам так стремился сюда. История — та самая, с большой буквы, — была изначальным источником всех историй; живой магией слова и мысли.
Они плыли по небу Истока, напоенному снами. Говорящие звезды нисходили из космоса и мерцали лучами блестящей прозы. Их было трое: Сновидец, Линиум и Нерис. Они шли на битву, как герои великих мифов. Да, подумал Сновидец, только этот миф будет принципиально иным: настолько живым и прекрасным, что никто из Сказителей никогда не сумеет передать в словах всю его красоту и величие. Потому что еще не придумано таких слов; потому что в том мире, который мы называем реальным, таких образов просто не существует.
Нерис слилась с мыслью-облаком, направляя его к тому месту, где был Поющий в Истоке. История вошла в сознание Сновидца, наполнив его зримыми образами. Пространство Истока сворачивалось, искривлялось, постоянно меняя конфигурацию, но их мысль-облако было как зеркало и отражало все сдвиги и искривления — буквально на ощупь искало дорогу к зачарованной зоне. Следствия опережали свои причины, образы расплывались от скорости, изумрудные солнца Истока тускнели и меркли в ином, запредельном сиянии.