Итоги № 20 (2012)
Шрифт:
— «Тролли» поднялись в конце 90-х. Почему так поздно к ним пришла слава?
— Покойный Игорь Давыдов, один из идеологов и основателей Владивостокского рок-клуба, дал мне телефон Артемия Троицкого. Я позвонил Троицкому, дал послушать запись. Но его она не вдохновила.
— Но потом критики написали, что «Мумий» опередил время...
— Мы просто делали ту музыку, которая была в тренде. Одно время группа называлась Boney P. Потом «Панк-рок Бульдог», «Шок»... Каких только названий не было. Работали так: Илья что-то наигрывал под гитару и ритм-машинку. Я отбирал песни. Везли их в Лондон, там брали сессионных английских музыкантов, репетировали с ними недельку, и вперед. Альбом «Морская» был записан, сведен и отмастерен за 13 дней. Настоящая панк-пластинка! Попробуйте сейчас так записать
— Какие качества потребовались, чтобы войти в шоу-бизнес?
— Умение концентрироваться на главном. Вот сибиряки умеют выдерживать любые испытания. А мы, дети сопок, можем собраться и сделать рывок. Поэтому когда Ельцину надо было «спасать Россию», он многих привез с Дальнего Востока. У Чубайса была куча народа из Приморья.
— Говорят, чуть ли не все тексты «МТ» сочинены вами.
— Это преувеличение. Но есть строчки, которые Илья у меня брал. Есть и отдельные мои тексты. Кстати, только недавно благодаря моей супруге я свои тексты переоформил на себя в Российском авторском обществе. А раньше тексты всех песен были записаны на Лагутенко, и он 7—8 лет получал за них роялти. Открыли мы однажды каталоги РАО, смотрим, а «Новая Луна Апреля» и многое другое за ним числятся. Настя, жена моя, пошла в РАО и стала разбираться. Она молодец, умеет работать с госструктурами. Илья не протестовал. С моей стороны тоже не было никаких претензий. Кто-то, видно, за его спиной записал все на него.
— Ну а вы сами всегда честны с коллегами? Миша Козырев рассказывал, как вы резко поменяли условия выступления «Мумий Тролля» перед «Максидромом».
— Миша Козырев — гениальный человек, который сделал из радиостанции «Максимум» явление. Он всегда говорил: независимая музыка, независимая радиостанция. И я старался, чтобы любая моя группа была независимой, чтобы мы сами зарабатывали. Хотел, чтобы на «Максидроме» мы могли продавать продукцию придуманного нами лейбла «Утекай Звукозапись», в том числе пластинки «Мумий Тролля». И чтобы хотя бы пару раз прозвучали между выступлениями звезд «Дедушки» и «Туманный Стон», молодые, нераскрученные группы. Он в ответ: нет, и все! Спрашиваю: «Почему?» — «Понимаешь, вообще-то «Максидром» — это не мое детище...» Я начинаю понимать, что независимости нет. Есть мафия, которая контролирует контент. Меня, конечно, это сильно обидело, потому что я идеалист. Миша разрушил самое главное — мою веру в то, что в России может быть независимая радиостанция. В итоге мы что-то выторговали, какой-то стол нам поставили. До фестиваля «Поколение-96» Михаил не верил в «троллей», как не верил в них и рок-авторитет Александр Кушнир.
— Кушнир серьезную лепту внес?
— Лучше Кушнира я музыкальных пиарщиков в России не знаю. Но вначале работа с ним велась за деньги. Вот тебе 100 долларов (на тот момент это были большие деньги) — ты ставишь заметку туда. Вот еще 100 — сюда. Только так. В то время газета «Неделя» ни в какую не хотела писать о «МТ». Александр Кушнир приходил в редакцию и падал на колени. Однажды он лег на пол и сказал: «Я не уйду отсюда, пока вы не напишете про «Мумий Тролля». Это было сильно. Настоящий пиарщик так и должен поступать, если он свято верит в то, что делает.
— Вот прямо вот так?
— А вы как думали? Ну представьте, что вы редактор, а пиар-агент приходит к вам и говорит: «Я тут вообще-то занимаюсь группой «Три поросенка». Они, конечно, полное говно, но господин Кушнир просил меня вам это показать». Александр брал редакции в осаду. Если бы не он, никто бы не знал о существовании Лагутенко и «троллей».
— Денежные споры между участниками предприятия не возникали?
— С 1997 года я вел в тетрадке всю нашу бухгалтерию. Смотрите. «Мумий Тролль» на 18 сентября 1997 года — минус 188 тысяч долларов. Это наш долг. Real Records и Первому каналу мы должны были 55 тысяч долларов на тот момент. Да еще на Земфиру надо было тратиться. Я вытаскивал из нашей общей зарплаты, сколько мог. Что-то давал мой музыкальный магазин
во Владивостоке, но немного. 99-й год... Мы не ездим с концертами, и долг растет. Деньги нужны на квартплату, на ремонт машины, акустическая гитара Ильи стоила 1000 долларов. Плюс реклама: надо было, чтобы группу не забыли.— В итоге «Мумий Тролль» заработал несколько миллионов. А Земфира?
— «МТ» — три с половиной. Проект «Земфира» принес миллион. Ее прилет в Москву 8 октября 1998 года — начало расходов. Все расписывалось. Вот ее автограф: ознакомлена, согласна. Заметьте, никто из этих людей меня никогда не обвинял в нечестности по материальной части. Потому что я каждый доллар записывал. Соответственно, когда ко мне приходят люди с предложениями, я хорошо знаю, сколько стоят мои услуги как музыкального продюсера.
— Это не отразилось на отношениях?
— Если сейчас Илья скажет: «Леня, помоги мне», я приду и помогу. Ни Земфире, ни «Братьям Грим» я такого не скажу. У меня есть запись Нового, 1998 года. Таких счастливых людей, какие мы там, я никогда больше не видел. Полное единение душ, сердец.
— А летом вам уже звонила мама Ильи и упрекала: «Леня, ты же его совсем забросил!»
— Да. Особенно большое напряжение возникло в 99-м, когда я начал записывать альбом с Земфирой и все деньги тратил на ее проект. Это позволило Земфире подняться.
— Когда вы поняли, что перед вами потенциальная мегазвезда?
— Мне передали ее кассету на «Максидроме» 1998 года Ира и Юля, журналистки из Санкт-Петербурга. Я послушал и все про нее понял. Вот смотрите, демо (звучит «Небо Лондона» в непривычной обработке). Это 97-й, кажется. Узнаете песню? Она любила такой трип-хоп. Но с такой музыкой, конечно, никто ее слушать не стал бы в этой стране. Пришлось все перелопатить... А тогда, послушав кассету, я сразу позвонил ей домой, чтобы пригласить в Москву. Трубку взяла мама. Передала Земфире. У меня было ощущение, что девушке лет сорок, а внешне она должна напоминать Ольгу Кормухину. Она сказала, что едет в Москву записываться в какой-то радиопрограмме. И мы договорились встретиться — это был август. Я назначил встречу на Пушкинской площади возле памятника. Тогда еще рядом, на Пушке, находилось радио «Максимум». И вот я ждал женщину сорока лет, а подошел ко мне подросток. В кепке. Вся ощетинившаяся, такой нахохленный воробышек. Я этот образ очень люблю и храню в себе.
— Вы первый человек, который ее по-настоящему оценил?
— Думаю, и Дмитрий Гройсман (продюсер группы «Чайф». — «Итоги») понимал, какой у нее потенциал. Но его на всех не хватало. Кстати, про Гройсмана я узнал года через два-три. Она мне ни слова не сказала, что прослушивалась у него.
— Как вы убедили Земфиру в том, что сможете сделать из нее звезду?
— Настоящий продюсер свои амбиции ставит ниже желания помочь артисту. Земфира, скорее всего, это почувствовала — вот и все. К тому же наш альбом «Икра» стал для нее стимулом. У нее было четкое понимание: надо работать с нами. Потому что вокруг кризис, все за голову хватаются, а мы, безумные, тратим деньги на музыку, на записи.
— Вас не смущал Земфирин стиль общения?
— Когда я встретил ее на Пушкинской и спросил: «Почему ты решила заняться музыкой?», в ответ услышал: «Не твое собачье дело!» Но я же из Владивостока. Владивосток, как Петербург, вполне себе такой бандитский городок. И Земфиру с ее сленгом я сразу определил как человека, который пытается просто как-то оградиться и защитить себя. На самом деле это маленький ребенок, который пишет гениальные песни. Все остальное напускное. Говоря с ней, я всегда обращался именно к автору песен, а не к цинику. Все потом концентрировались на цинике и на коммерсанте, которые в ней тоже есть. Ребенок же мало кому был нужен.
— Образ Земфиры менялся. Это происходило спонтанно или вы его лепили?
— Сначала она напоминала мне Эдит Пиаф. Когда я смотрел фильм про нее, чуть не плакал, потому что видел Земфиру. Она не хиппи, она Воробышек, как называли саму Эдит. Но Земфира — как губка. Она впитывает людей, которые находятся рядом и могут ей что-то дать, кто выше интеллектуально. Вот Шабтай фон Калманович (авторитетный бизнесмен, разведчик, меценат, продюсер. — «Итоги»), с которым она имела дело после меня, был глыбой. И очень интересным человеком. Все-таки разведчики не могут быть дураками, правильно?