Итоги № 3 (2014)

Дело в том, что в России жертва насилия неизбежно оказывается в двойной ловушке выученной беспомощности. Партнер убеждает ее, что она беззащитна (и не только перед ним, но вообще — «в этом жестоком мире»), внушает, что никто никогда не придет ей на помощь. Что она полностью в его власти и зависит лишь от него. Так ведут себя насильники во всем мире. Но специфика России в том, что, усиливая этот эффект, на жертву давит атмосфера бессилия, распространившаяся сегодня по всей стране: не только женщина-жертва, но и все мы привыкли думать, что мы бесправны, от нас ничего не зависит и, сколько бы мы ни дергались, результат предрешен. В этом смысле общественный климат делает насильников сильнее, а жертв (а часто и их друзей) лишает даже самой мысли о сопротивлении.

В самом деле: как сопротивляться? Первое, что может сделать жертва, это перестать думать, что домашние побои, оскорбления и угрозы — это частное внутрисемейное дело, что такие вещи не стоит выносить на всеобщее обозрение, что всем все равно. Надо признаться себе, что последствия могут быть страшнее, чем кажется сегодня. И потому нельзя терпеть и нельзя молчать: необходимо рассказывать о том, что происходит в вашем доме, и, разумеется, просить о помощи. Говорить с друзьями, обращаться к психологам, звонить на телефоны доверия. Каждому, соприкоснувшемуся с насилием, необходимо искать выход самому — и это относится не только к жертвам, но и к их друзьям, и даже к случайным свидетелям насилия. Если ваша подруга или знакомая избита мужем, нужно попытаться что-то сделать, чтобы ее спасти.

Помощь можно найти, несмотря на все несовершенство нашей системы защиты жертв семейного насилия. Главное — не оставаться безучастным, помочь жертве попросить о помощи. Именно эта просьба может стать первым шагом, способным изменить всю дальнейшую жизнь. И именно к этому — а вовсе не к государственному вмешательству — надо призывать через все доступные медиа. 5

Олимпийские резервы / Дело / Капитал

Олимпийские резервы

/ Дело / Капитал

«Олимпийская стройка фактически спасла нас от застоя или даже спада в хозяйстве страны»

Прошедший год для российской экономики выдался не самым удачным. Если в 2011-м ВВП вырос на 4,3 процента, то по итогам 2012-го — в лучшем случае всего на 3,5 процента. В поквартальном разрезе ситуация и того хуже — рост сократился с 4,9 процента в первом квартале 2012-го до 2,9 процента в третьем квартале. Выпуск в базовых отраслях экономики (а если отбросить статистические манипуляции, то это и есть ВВП) в ноябре 2012-го был выше прошлогоднего всего на 1,2 процента.

Чем будет отличаться наступивший 2013-й от ушедшего 2012-го? Во-первых, тем, что в новом году Россия впервые в полной мере ощутит на себе отрицательные последствия вступления в ВТО, купировать которые можно только за счет девальвации рубля. Иных системных, всеохватывающих инструментов не осталось.

Во-вторых, к концу первого полугодия практически сойдет на нет живительный эффект стимулирования экономики посредством олимпийского строительства. А ведь только в 2012 году наша главная стройка — даже без учета эффекта мультипликации — генерировала порядка 0,3 процента прироста ВВП! С учетом предположения о весьма немалом завышении официальной цифры по валовому продукту, олимпийские затраты внесли весьма серьезный вклад в конечный рост нашей экономики. А если быть более категоричным — они фактически спасли нас от застоя или даже спада в хозяйстве страны.

Судите сами. С учетом того, что потребительская инфляция является одной из составляющих используемого при расчете прироста ВВП индекса-дефлятора, можно предположить, что в 2012 году реальный рост ВВП был меньше указываемого официально. Подтверждают это и данные Росстата о выпуске продукции в базовых видах экономической деятельности. Прирост ВВП за 2012 год составил порядка 3,5 процента, но выпуск в базовых отраслях экономики был ниже этой цифры в девяти случаях из двенадцати. Причем в сентябре — ноябре (а вторая половина года вносит наиболее весомый вклад в формирование ВВП) положительная разница не превышала 1,1 процента. А выше 3,5 процента выпуск был в «новогоднем» январе, «праздничном» мае и феврале. Январь и май с их большим количеством выходных традиционно вносят минимальный вклад в общегодовой ВВП. А февраль, как мы помним, — самый короткий из месяцев. Согласитесь, такой порядок цифр даже ближе к результатам Германии, экономика которой по итогам 2012-го показала черепаший рост в 0,7 процента. Но немецкий «виртшафт» в отличие от российского не относится к разряду развивающихся...

А вот еще один камень в огород официальных счетоводов. Давайте вспомним 2009 год, осенью которого со скандалом ушел в отставку предыдущий глава Росстата. Он заявил во всеуслышание, что руководство в лице Минэкономразвития принуждает его «рисовать» улучшение в экономике. Ушел — и тут же был зафиксирован конец спада ВВП России... Это так, ретроспектива, но вернемся в наши дни.

Цена на нефть больше не растет (хотя и остается на весьма высоком уровне), появились негативные эффекты после вступления в ВТО, монетарная политика ЦБ остается жесткой, да и государственное стимулирование экономики за счет олимпийского строительства подходит к концу... Так, может, от мегастроек отказываться не стоит?

Если ответить утвердительно, то одновременно возникают два других вопроса: откуда взять деньги на очередные мегастройки и, собственно, что строить?

Олимпийские дела начались в 2006 году, на «Сочи-2014» было потрачено порядка 1,4 триллиона рублей, и эти затраты оказали существенный стимулирующий эффект на экономику.

Что касается ответа на вопрос о деньгах, то его недавно дала сама власть. Ныне премьер Дмитрий Медведев в бытность свою президентом огласил цифры, согласно которым потери бюджета от коррупции только при распределении федерального госзаказа составляют до триллиона рублей ежегодно. А ведь есть еще местные бюджеты… Минимальное наведение порядка в этой сфере дало бы бюджету несколько сотен дополнительных миллиардов, которые и можно было бы пустить на поддержку экономики.

А вот вам ответ на второй вопрос, что строить. Деньги следовало бы вложить в жилищное строительство, где эффект мультипликации значительно выше (ремонт в новых квартирах, гаражи, автомобили, мебель и проч.). Соответственно, и польза для экономики была бы куда выше. Согласно подсчетам, жилищная мегастройка добавила минимум один процент прироста ВВП в год (без учета мультипликатора, а с таковым — порядка двух процентов). Не хотелось бы думать, что ничего подобного не случится и чиновники продолжат отбивать свой триллион, а отбив, активно участвовать в оттоке частного капитала за рубеж.

Фальшивотаблетчики / Дело

Фальшивотаблетчики

/ Дело

Все, чего мы не знали о поддельных лекарствах, но всегда хотели спросить

О фармакологических фальшивках ходит немало мифов. Цифры озвучиваются шокирующие, но противоречивые. Чего действительно не хватает, так это истинного представления о проблеме. В фармбизнесе издавна действует закон омерты — заговор молчания. Понятно, что фармкомпании несут миллионные потери из-за фальшивок. Но при этом информация о том, что тот или иной препарат подделывается, наносит бизнесу еще большие убытки — продажи могут просто встать. Да, компании отслеживают каналы поставок фальшака, нанимают частных детективов, сотрудничают с МВД и ФСБ, но вслух предпочитают об этом не говорить. У спецслужб свои резоны сохранять молчание о перспективных оперативных разработках. Конечно, случаются громкие истории, но их можно пересчитать по пальцам. К примеру, близится к концу следствие по так называемому ростовскому делу. В июле прошлого года на юге России задержали банду фальсификаторов, у которых изъяли две фуры подделок — это примерно 700 тысяч упаковок лекарств. Преступники торговали своим товаром два года, заработав 600 миллионов рублей. Подделки шли в аптечные сети и больницы Ростова, Нальчика, Москвы и Подмосковья... Как такое стало возможно? Этот вопрос мы задали и людям, имевшим непосредственное отношение к ростовской операции, и специалистам по борьбе с фармацевтическим контрафактом. Некоторые из них пожелали сохранить анонимность, согласившись рассказать о рынке фальшивых лекарств как он есть.