Итоги № 33 (2013)

— В цифрах это выглядит так. В 2001 году компания имела оборот в 450 миллионов евро, то есть меньше трети нынешних показателей. В 2005 году мы преодолели планку в миллиард. Я стал генеральным директором в 2004 году, а председателем — два года назад.

— Кто вами руководил до 2011 года?

— Председателем был мой отец Франческо Мерлони. Сейчас он является почетным председателем, интересуется делами компании и отчасти вовлечен в рабочий процесс. Будучи по образованию инженером, он увлечен техническим аспектом — производством, станками. К тому же отец — кладезь опыта и знаний, поскольку проработал в компании более 60 лет. Он же разработал наши основные принципы и ценности и активно продвигал их вместе с моим дедом.

— В кризис 2008-го вас сильно потрепало?

— Справедливее было бы говорить о 2009 годе, в 2008 году показатели были хорошими... Упала выручка, но зато выросла чистая прибыль. В то же время я бы не сказал, что кризис сильно на нас повлиял. Мы же занимаемся производством водонагревательного оборудования, наша продукция и сервис относятся к предметам первой необходимости. Это не товары категории luxury, не футболка, которых у вас уже сотня и вы хотите купить сто первую. Зато вам всегда нужна горячая вода для того, чтобы принять душ. Наш бизнес важен для человеческой жизнедеятельности, поэтому падение спроса в кризис не было значительным. К тому же стоит отметить, что мы являемся глобальным игроком с самой разветвленной сетью продаж. В итоге, если в 2009 году оборот компании упал на 9 процентов, то уже на следующий год он вырос на 10 процентов, быстро отыграв кризисное падение.

— На американском рынке вы представлены? Там-то рынок жилья пережил настоящий апокалипсис и людям явно было не до водонагревателей...

— Наш основной рынок — Европа. Мы продаем продукцию во всех развитых и развивающихся странах, кроме Кореи, Японии и США. Во-первых, темпы роста нашей индустрии там не впечатляют. Во-вторых, мы производим несколько иной спектр продукции. В тех странах в отличие от нас отапливают помещения с помощью горячего воздуха, а не с помощью водяного отопления. Поэтому мы развиваемся на других рынках: Италия, Швейцария, Франция, Россия, Китай. Китайский и российский рынки, к слову, имеют для нас одинаковую значимость.

— Вы бывали когда-нибудь в России?

— Когда я пришел работать в Ariston в 1995 году, в сферу моей ответственности попали развивающиеся рынки, в том числе и Россия. Тогда мне приходилось приезжать в вашу страну на неделю каждый месяц.

— Какие впечатления остались от тех поездок?

— Меня манила Россия, я всегда знал, что в вашей стране открываются большие возможности. За последние двадцать лет сильно изменилось восприятие бизнеса, видение, мышление. За короткий срок ваша страна смогла наверстать отставание от другого мира. Если в 90-е годы, когда мы открывали бизнес в России, чувствовали себя пионерами, то сейчас у нас более структурированное и осознанное понимание, как работать на местном рынке.

Вот что меня действительно поразило в самом начале знакомства с вашей страной — тот уровень неэффективного потребления, транжирства энергии. Вы просто поймите: энергоэффективность у меня в ДНК! Наша мантра — производить водонагревательные системы, которые не только создают комфорт, но еще и сами по себе эффективны с точки зрения энергопотребления и не наносят вред окружающей среде. Отсюда и цель до 2020 года — взять планку в 80 процентов по энергоэффективности. Сейчас этот показатель составляет 35 процентов.

Но вернусь к России — мне в глаза тогда бросились огромные трубы, из которых тепло попадает в окружающую среду. Полнейшая неэффективность. Но такое было 20 лет назад.

— Вы активно интересуетесь политикой. В России бизнесмены в силу ряда обстоятельств предпочитают обходить эту тему стороной. Где, по вашему мнению, для бизнесмена проходит грань между интересом к политике и вмешательством в нее ?

— Наша семья очень связана с политикой. Мой отец был членом парламента, министром в правительствах Джулиано Амато и Карло Адзелио Чампи. Но это все никак не отражалось на нашем бизнесе. Я постоянно слежу за политическими событиями в Италии, Европе и во всем мире. Это дает понимание того, как происходящее может повлиять на наш бизнес, куда нам стоит или не стоит инвестировать. Но смешивать политику и бизнес нельзя. Если такое произойдет — это будет плохо как для политиков, так и для бизнесменов.

— С Берлускони ваша семья знакома?

— Да. Много лет назад, когда мистер Берлускони еще не был политиком, а занимался строительным бизнесом, он покупал у нашей компании водонагревательное и отопительное оборудование для домов. Поэтому мы знаем его много лет.

— На ваш взгляд, он тоже совершил ошибку, когда, став политиком, так и не порвал с бизнесом?

— Я вам расскажу следующую историю. Какое-то время назад у нас был личный самолет, которым мы владели на паритетных началах вместе с Берлускони. Однажды он пришел к моему отцу и сказал: «Франческо, мне не нравится, как покрашен наш самолет, он выглядит старым. Я хочу его перекрасить, обновить. Он будет смотреться прекрасно!» Отец согласился. Через некоторое время Берлускони подогнал обновленный самолет, на хвосте которого красовался огромный логотип его компании. Мой отец был шокирован: «Мы же владеем им 50 на 50, почему же на нем твой логотип?» На что Сильвио ответил: «Да я знаю, но ведь я заплатил за покраску!» Думаю, что этот случай прекрасно описывает его. На мой взгляд, он был куда лучшим бизнесменом, нежели политиком...

— А какие ошибки, на ваш взгляд, сегодня совершают власти предержащие?

— Как известно, говорить намного легче, чем действовать. Особенно это касается политики. В компании все иначе, поскольку предприятие, в конце концов, не демократия. В итоге кто-то обязательно должен принять решение. В политике же, условно выражаясь, все хотят быть тренером футбольной команды.

Я думаю, что властям стоит предпринимать больше усилий для того, чтобы дать частным компаниям простор для развития. Это касается регулирования отрасли. Я говорю не о рынке без правил, но о рыночных отношениях, ограничиваемых здравым смыслом. Например, в Европе сейчас идет процесс увеличения социальных расходов наравне с повышением налогов. Естественно, социальные траты в некоторых случаях оправданы... Но сейчас мы живем в такое время, когда надо больше стимулировать частный сектор делать инвестиции. Он является двигателем прогресса и дает наибольшую отдачу. Дайте участникам рыночных отношений соревноваться между собой, поскольку конкуренция — лучший стимул для развития.

— Вы представитель крупной итальянской промышленной семьи, причем не в первом поколении. Что в бизнесе движет лично вами?

— Моя цель как руководителя и одного из владельцев компании — сохранение лидирующих позиций в своей области, наращивание доли. Сейчас сложно говорить, насколько большими мы будем к 2020 году. В долгосрочной перспективе перед нами стоят не цифры и показатели, а цели и направления развития. Что значит резко поднять планку по энергоэффективности? Это означает не только осуществить инвестиции в производство и разработки, но и попытаться передать этот посыл клиентам, чтобы они поняли нашу цель. Это даже не что-то такое сложное, а скорее вызов себе. Позитивный вызов. Я вообще стараюсь мыслить позитивными категориями, иначе я не смог бы стать бизнесменом и продолжить семейное дело.

Тень голосования / Политика и экономика / В России

Тень голосования

/ Политика и экономика / В России

Гендиректор ВЦИОМ Валерий Федоров: «Думаю, после выборов встанет вопрос о коррекции муниципального фильтра и о том, останется ли 8 сентября единым днем голосования»

О том, с какими настроениями и ожиданиями идет страна к единому дню голосования, «Итогам» рассказывает гендиректор ВЦИОМ Валерий Федоров.

— Валерий Валерьевич, почему именно 8 сентября назначено единым днем голосования?

— Как говорил апостол Павел, тайна сия велика есть. Спросите у инициаторов почему… Но график действительно необычный: избирательная кампания приходится на сезон отпусков, а ключевой момент принятия решений наступает в последние две недели перед выборами, когда люди возвращаются из отпусков и окунаются в повседневные заботы. Лишь после 8 сентября можно будет понять, был ли такой выбор интересной и полезной находкой или чудачеством, от которого всем только хуже.