Итоги № 40 (2012)

«Дефицит московского бюджета носит технический характер, поскольку легко перекрывается переходящим остатком, — рассказал «Итогам» Сергей Пахомов, в 2000—2011 годах занимавший пост председателя комитета по заимствованиям Москвы. — Причина разрыва между дефицитными планами и профицитной реальностью в том, что планируемые инвестиционные программы в Москве хронически не выполняются. Так было и при «старом режиме». Возьмем для примера самую, пожалуй, волнующую москвичей статью расходов — строительство муниципального жилья. По словам первого замдиректора ДСК-1 Андрея Паньковского, госзаказ правительства Москвы сократился в разы. Четыре года назад данная компания строила 500—600 тысяч «квадратов» муниципального жилья. Сейчас столичные власти заказывают ДСК-1 строительство лишь 140—170 тысяч квадратных метров в год. По другим строительным компаниям ситуация идентичная. В итоге в прошлом году в Москве построили около двух миллионов «квадратов» жилья (вместе — муниципального и коммерческого) по сравнению с 5 миллионами в лужковские годы. В этом году за восемь месяцев возвели лишь около 950 квадратных метров жилья.

Неудивительно, что в бюджете Москвы, общий размер которого составляет 57 миллиардов долларов, образуется неизрасходованный остаток. Скажем, на январь 2011 года он составлял 214 миллиардов рублей — это 7 миллиардов долларов. С того времени, по словам Сергея Пахомова, остаток только увеличивается, так как сбор налоговых и иных доходов превышает текущие и инвестиционные расходы бюджета города.

Конечно, никто не говорит, что не надо ремонтировать старые дороги и строить новые. Смысл можно найти даже в тотальной замене покрытия дорожек в московских скверах и замене бордюров по всему городу. Но у Москвы есть и другие проблемы, финансирование которых явно отстает.

Есть, впрочем, и другое мнение. «Москва просто физически не может переварить такое количество доходов, их слишком много, поскольку здесь общенациональный центр получения прибыли, — говорит Пахомов. — Москва поддерживает ликвидность российской банковской системы через свои депозиты, получая дополнительный доход от временно свободных средств. Часть переходящего остатка в размере 100—120 миллиардов рублей используется в первый квартал года, когда налоговые поступления традиционно снижаются, чтобы поддержать расходы на ЖКХ, социальный сектор, зарплаты и пенсии (около 35—40 миллиардов рублей в месяц). К концу года остаток снова пополняется за счет недофинансирования инвестиционных расходов и получения дополнительных сверхплановых доходов».

По идее, этого «подкожного жира» столице должно хватить на решение ее транспортных проблем. Но московские власти ищут все новые резервы для экономии при хронически профицитном бюджете. В частности, в докладе Комплекса экономической политики и развития города Москвы (его курирует Андрей Шаронов), опубликованном весной этого года, говорилось о переходе к адресным субсидиям на оплату коммунальных услуг. Подобная же адресная система может начать применяться и в отношении «лужковских» доплат к пенсиям. Адресность в переводе с бюрократического означает урезание финансирования.

В отношении московских пенсионных надбавок процесс уже пошел. Официально объявлено, что с 1 января 2013 года на такую щедрость смогут рассчитывать только те неработающие пенсионеры, которые официально проживают в Москве не менее десяти лет.

Зато москвичи должны получить новые станции метро. В департаменте экономической политики и развития правительства Москвы утверждают, что с 2013 года расходы на строительство метрополитена вырастут до 144,7 миллиарда рублей. Хотя первоначально, согласно госпрограмме «Развитие транспортной системы», на эти цели планировалось потратить 112,3 миллиарда.

Однако далеко не факт, что реальность успеет догнать амбициозные планы московских властей. Те же метростроевцы могут просто не успевать освоить падающие на них миллиарды. В итоге продолжит расти тот самый бюджетный остаток — кусок финансового пирога, который Москва никак не может проглотить.

Довольно обидные ваши слова / Общество и наука / Телеграф

Довольно обидные ваши слова

/ Общество и наука / Телеграф

Дружный коллектив представителей всех фракций внес в Госдуму крайне насущный законопроект об уголовной ответственности за оскорбление чувств верующих и осквернение святынь. Если учесть, что, к примеру, Pussy Riot оскорбили православных еще в конце февраля, а пика скандал достиг уже в начале лета, то в общем-то думцам давно пора было поторопиться с инициативой. Тем более что все придумано до них.

От народных избранников всего-то и требовалось, что выбрать, по законам какого столетия обидчиков казнить. К примеру, в XVIII веке «за противность и ругательство церкви» вырезали язык. А по уголовному Уложению от 1845 года за «богохуление и оскорбление святыни» статья 233-я предписывала следующее: «Кто... займет место, предназначенное для богослужения, или, вошедши на алтарь, не выйдет из него немедленно после сделанного замечания, тот приговаривается в первый раз к штрафу от 50 копеек до 1 рубля, во второй раз к аресту на срок от 3 до 7 дней». За песни-пляски в храме — до месяца тюрьмы. Просвещенный век, однако...

Ой не зря депутаты тянули с прожектом! Требовалось получше узнать мнение о предмете наших современников. Источник в администрации президента так и сказал: «Депутаты учли общественный запрос, который подтверждается последними социологическими исследованиями». Исследования и вправду впечатляющие. Мнение об ужесточении наказания за оскорбление чувств верующих разделяют более 80 процентов россиян. И что любопытно, 73 процента участников того же самого опроса ВЦИОМ сообщили, что ничего не слышали о случаях оскорбления вышеуказанных чувств. Но это и не важно. Еще услышат.

Вот, например, верующие очень обижаются на тех, кто пишет в полном соответствии с правилами русского языка слово «бог» именно так — то есть с маленькой буквы. Обижаться не надо. После принятия закона «у самих револьверы найдутся», как говаривал товарищ Шариков. «Слишком грамотным» писателям и прочим кощунникам за нанесенную обиду можно будет впаять немалый штраф, а то и до трех лет лишения свободы. Кстати, о писателях. Льву Толстому, отлученному от церкви в 1901 году, борьба за мораль с помощью карательных мер вряд ли пришлась бы по душе. Он считал, что «глубокая река не возмутится от того, что в нее бросить камень… Если человек возмущается от оскорблений, то он не река, а лужа».

Стоит ли после этого удивляться тому, что писатель не реабилитирован РПЦ? Остается выяснить, как при таком раскладе выполнить требование праправнука Льва Николаевича, работающего секретарем президентского Совета по культуре. На его недавнем заседании Владимир Толстой поставил задачу утроить культурный ВВП. А как тут утроишь, коли не могут разобраться, какое у нас столетие на дворе.

Так бы и съела / Общество и наука / Телеграф