Итоги № 41 (2012)

Тем не менее Бурганов был замечен при столичном дворе, и, когда стали налаживаться культурные связи между Москвой и Брюсселем, о нем вспомнили. Надо было произвести впечатление, и по случаю Александру Николаевичу заказали памятники сразу двум монархам — Александру I и Леопольду I, который, прежде чем стать бельгийским королем, служил офицером в Измайловском полку. По всему выходит, что и король всех бельгийцев Леопольд I тоже был нашим человеком. Ну а Бурганов вскоре стал своим для брюссельцев.\

Дом на Гран-Пляс

Как-то автор этих строк, прогуливаясь по Брюсселю, забрел на Мон-дез-Ар (Гора Искусств) и битый час с непатриотической мыслью: «У нас так не делают!» — рассматривал завораживающие своей фантастичностью изваяния. Весь непатриотизм моментально улетучился, как только была прочитана надпись: «Автор — Александр Бурганов».

Отсюда вопрос на засыпку: почему в наших городах преобладают памятники и монументы, зовущие исключительно на подвиг и труд, и практически нет скульптуры для души и настроения? Самое тривиальное объяснение: мы до сих пор под непреходящим влиянием «Плана монументальной пропаганды». Однако сам Бурганов уверен, что сейчас дело уже не в чиновниках, а в лимите средств на художественное оформление городского пространства. Мастеров, способных делать нечто большее, чем портреты передовиков, сейчас, по его мнению, вполне хватает. Да и чиновник пошел совсем другой — продвинутый. Например, Александр Николаевич считает, что сегодня на родине его ценят все-таки больше. И даже свой дом на Гран-Пляс, который приобрел с благословения брюссельских властей и по их же пожеланию превратил в музей, посещает как гость — время от времени.

…В общем, это и Гран-Пляс, и самое начало улицы Золотая Голова. В непосредственной близости — знаменитый дом «Лебедь»: там была пивная, где собирался Немецкий союз рабочих и где в 1847 году Карл Маркс и Фридрих Энгельс под перезвон пивных кружек обнародовали «Манифест Коммунистической партии». Но с тех пор много пива утекло, и теперь к бельгийскому дому Бурганова зеваки проявляют не меньший интерес, чем к альма-матер коммунизма. Особенно когда появляется хозяин и вывешивает с верхнего этажа многометровую женскую ножку — как продолжение украшающей фасад бронзовой красотки.

Прежде нога висела на постоянной основе, а улицу Золотая Голова (у некоторых брюссельских улиц два названия — официальное и народное) переименовали в Рю Фотомодель. Однако договориться с ЮНЕСКО так и не удалось, хотя бургановский кунштюк ничего не портил, а только придавал Гран-Пляс немножко безумия и шарма.

Союз нерушимый

Есть мнение, будто все художники чуточку безумны, иначе творчество было бы невозможно. По этому признаку они различают себе подобных. Например, всемирно известный кутюрье Пьер Карден распознал в Александре Бурганове родственную душу по знаменитому «Узлу» (обоюдостопная завязанная узлом нога — иначе описать словами невозможно) и пригласил его на фестиваль в Авиньоне. Уже на месте оказалось, что работы Бурганова вовсе не миниатюры, а гигантских размеров. Это только усилило впечатление, и Карден решил, что их обязательно должны увидеть парижане. Причем не где-нибудь, а непосредственно на Елисейских Полях.

Отдельный рассказ, как проходила выставка русского скульптора Бурганова в культурной столице мира. Но после ее завершения парижские власти приняли решение, что одна из работ должна получить постоянную прописку на Елисейских Полях. Выбор пал на скульптуру «Муза» — две парящие в невесомости руки сдергивают с женской головки покрывало... Может, мы чего-то не понимаем, но только парижане — какие уж тут были задеты струны? — регулярно пишут письма этому бронзовому адресату, хоть отделение «Почты России» открывай.

Ну а союз с Пьером Карденом продолжился. По случаю маэстро Карден приобрел замок Донасьена Альфонса Франсуа графа де Сада в Лакосте и решил, что только Бурганов сможет сделать памятник бывшему хозяину.

Персонаж очень неожиданный! В широких кругах маркиза де Сада считают «основоположником» половой психопатии, за что он и был упрятан почти на три десятилетия за решетку. Но у французов, и не только у них, несколько иная точка зрения. Например, Пабло Пикассо, Жан Кокто и автор манифеста сюрреализма Андре Бретон считали, что маркиз, несмотря на свои своеобразные наклонности, в общественно-историческом плане был весьма прогрессивной личностью. А Шарль Бодлер, так тот прямо сказал, что не минует и двух столетий после смерти де Сада, как Франция все-таки оценит своего философа и воздвигнет ему ­памятник.

Как в воду глядел. Вот только у соавторов все равно были проблемы с прочтением образа. В конце концов Пьер Карден, как архитектор проекта, принял решение: «Без извращений! Представим де Сада как этакого либертена!» Так и сделали. И теперь голова маркиза с сомнительной репутацией смотрит на мир через прутья клетки. Понимайте как хотите: то ли это закрепощенный дух, то ли наказанный порок… Как бы то ни было, в художественном мире считают, что памятник, безотносительно самой личности, получился весьма эстетским.

И ценители специально приезжают в Москву, чтобы на месте посмотреть, как же «это делается», и вообще на «Дом Бурганова», который на Западе считают логовом русского сюрреализма.

На самом деле «логово», о чем уже говорилось, — это и выставочная площадка, по которой бесконечно снуют экскурсанты, и мастерская, где не прерывается творческий процесс. Как в такой обстановке можно работать, известно разве что самому маэстро Бурганову.

Варвара-краса / Искусство и культура / Художественный дневник / Книга

Варвара-краса

/ Искусство и культура / Художественный дневник / Книга

Вышел в свет роман Елены Котовой «Третье яблоко Ньютона»

После выхода предыдущей книги Котовой прошло несколько месяцев. И вот перед нами ее новая вещь, которая с первых страниц вызывает легкое изумление. Прежде всего у автора нет ни малейшего намерения эксплуатировать прежнюю тему и выезжать на самоповторе, как это свойственно нынче многим. В прошлый раз Котова погружала читателя в жизнь представителей финансового истеблишмента, водила по песку тропических пляжей, коридорам «Хилтонов» и рублевских коттеджей. Теперь декорации и стиль кардинально меняются. Вместо непритязательного нравоописания перед нами динамичный шпионский детектив и адвокатский роман в одном флаконе. С прекрасно просчитанными и туго закрученными линиями, резкими поворотами и непредсказуемым финалом. При этом шпионская и «юридическая» части идеально дополняют друг друга и не дают читателю устать от однообразия. Впрочем, какая уж тут скука. Действие развивается стремительно. Русская девушка Варя взбирается на мировой финансовый олимп, чтобы представлять там интересы своей страны. «Не может быть, потому что не может быть никогда», — скажете вы. А вот и нет. У героини Котовой это получается. И делает Варя свое дело настолько успешно, что ею начинают интересоваться все основные разведки мира. ЦРУ, МИ-6, наконец, в дело вступают люди с Лубянки.

Против «Барбары» заводят дело, тиски следствия сжимаются все сильнее. Кафкианский черный абсурд начинает холодить сердце читателя. Но, как всегда в таких случаях, на сцену выходит герой-супермен, гений адвокатуры, англичанин Мэтью Дарси, который останавливает неумолимое движение страшного маховика.

А между тем со слов автора известно, что в основе «Третьего яблока Ньютона» лежит реальная история, случившаяся с самой Леной Котовой во время оно. Интересно, как ей удалось выкарабкаться из похожей ситуации в реальной жизни и кто на самом деле ее рыцарь-избавитель? Отдельное удовольствие для любопытствующего читателя — возможность выяснить, что зашифровано автором в заглавии и почему яблок именно три...

Котовский роман буквально пропитан англоманией во всех видах и формах. Герои увлекаются английским роком, они буквально живут под «Лестницу в небо» Led Zeppelin. Британская юриспруденция описана в самых восторженных тонах, а главное — с редкими подробностями. Читаешь остросюжетную вещь, а заодно получаешь неплохой ликбез по английскому прецедентному праву, узнаешь историю Палаты лордов, которая ковала его веками. Мотив англо-германо-американского противостояния тоже как будто вшит в ткань сюжета.