Итоги № 48 (2011)
Шрифт:
А что касается собственно съемок, то они для обновленной студии «Грузия-фильм» еще впереди. И опять все похоже на нас: намечается большой исторический проект государственного значения. Летом здесь проводился кастинг на роль героини фильма «Святая Нино» — о просветительнице Грузии. Ни одна актриса не сможет воплотить этот образ. По просьбе грузинского патриарха претендентки не должны иметь отношения к актерской профессии.
Без трудностей перевода
«А как вы сюда попали?» — интересовались у меня тбилисцы, представляя, по-видимому, партизанскую тропу вдоль бездействующей Военно-Грузинской дороги. Оказывается, не все знают, что из Москвы давно летают регулярные рейсы и визу ставят в аэропорту. Салоны самолетов обычно набиты под завязку. Даже встретить в Тбилиси цвет нашего шоу-бизнеса оказалось гораздо проще, чем в Москве, где вокруг них сплошной пафос и охрана. В гостинице обнаружилась большая компания — от Ивана
Сам Гигинеишвили («Жара») как раз сейчас заканчивает в Грузии съемки фильма «Любовь с акцентом» — это первый российско-грузинский проект за долгие годы. Говорят, инициированный на самом высоком уровне. Артисты снимаются как наши, так и грузинские: Филипп Янковский, Артур Смольянинов, Инна Чурикова, Олег Басилашвили, Ирина Пегова, Анна и Надежда Михалковы, Мераб Нинидзе («Покаяние», «Бумажный солдат»), Вахтанг Кикабидзе, Нани Брегвадзе. Пейзажи — грузинские, московские и, кажется, литовские. Истории — в фильме семь новелл — интернациональные, но все про любовь, которой неважны границы. Продюсеры Игорь Мишин («Овсянки») и Арчил Геловани (российский «Охотник», грузинская «Зона конфликта») хотят вернуть на экран теплую атмосферу фильмов Данелия и Иоселиани, на которых столько поколений выросло. Идея хорошая — простая и действенная. Кино, наверное, лучший способ объединять людей.
Эта мысль и подтолкнула год назад двух грузин, продюсера Гию Бадгадзе (выпущенная им картина «Белая как соль» недавно получила два приза в немецком Котбусе) и Котэ Лузиньяна-Рижинашвили, организовать показы российского кино в Грузии. Недели нашего кино за рубежом дело обычное. Они проходят в Париже, Нью-Йорке, Лондоне. Мероприятия нужные, пропагандирующие наше кино. Но что для большого мира русское кино сегодня? Факультативная вещь, приправа в сборной солянке. Куда больший смысл имели бы показы в странах ближнего зарубежья, переживших за два десятилетия экстаз отрицания и начавших ностальгировать по общему культурному пространству. Но они как раз редкость. Гия и Котэ как совладельцы кинотеатра «Руставели» решили воспользоваться собственной площадкой. А финансовая поддержка Межгосударственного фонда гуманитарного сотрудничества государств — участников СНГ и моральная грузинского минкульта дали им свободу маневра.
Правда, местные чиновники при этом просят не раздувать событие, не дразнить гусей. Пусть пропагандистский боевик «5 дней в августе», сделанный силами американцев, провалился в прокате. Зато его афиша по-прежнему занимает весь забор у кинотеатра. А фестивалю при отсутствии рекламы остается полагаться на глас народа. Впрочем, в Тбилиси сегодня только два действующих кинотеатра, в них семь залов. Так что люди узнают о фестивале, просто придя в «Руставели». Билеты продаются с большой скидкой от обычной цены в 15—16 лари (примерно 10 долларов). В прошлом году сеансы прошли с успехом во многом благодаря эффекту фильма «Стиляги», показанного на открытии. Тбилиси не такой уж большой город, и здесь важно сарафанное радио. А vox populi возвестил, что вроде идеологией не грузят. Но потом, оказывается, пошли упреки и в совковости, и в показе «кино оккупантов».
Однако сегодня Котэ Лузиньян-Рижинашвили, совсем, кстати, не киношник, а бизнесмен и юрисконсульт, живущий между Лондоном, Москвой и Тбилиси, спокойно говорит о призывах бойкотировать показы. «Страх не страх, а эмоция такая, конечно, в людях присутствует. Но я, решив этим заниматься, исходил из конъюнктурных соображений. Было понятно, что наши верхи отнесутся к этому спокойно, а если они умные, то смогут потом и воспользоваться проектом. Мы осторожно развиваем его, стараемся не раздражать людей. И уверены, что дождемся лучших времен. Обидно только, что молодежь из театрального института под влиянием своих непримиримых профессоров нас игнорирует. Приехали такие мастера — Вадим Абдрашитов, Павел Лунгин, Роман Балаян, Ираклий Квирикадзе. Можно подумать, много еще будет возможностей с ними встретиться!» — удивляется он. И говорит о базовой вещи: теряя элиты, не важно — бизнесовые или культурные, но заинтересованные в улучшении отношений между нашими странами, обе стороны поступают недальновидно. Будущей весной он с партнерами по фестивальному делу намерен привезти современные грузинские фильмы в Москву. Может, к тому моменту и «Любовь с акцентом» выйдет в прокат.
А пока Фестиваль кино России и других стран СНГ в Грузии — почти партизанский рейд. Конечно, помогает то,
что политика тут не ночевала. Но заговор молчания рано или поздно придется прервать. Ведь речь не о покойнике, а о вполне живых отношениях, где есть не только обиды, но и общая память, нити дружбы и исторические связи, по которым нельзя чикнуть ножиком и ампутировать. Сегодня оценки сдержанны, а о реальной подоплеке говорят с популярным здесь припевом: «Все сложно». Впрочем, многие сложности исчезают, если пользоваться здравым смыслом. Скажем, на логотипе обновленной студии «Грузия-фильм» название будет написано на трех языках — английском, грузинском и русском.
Ирина Любарская
Впали в спячку / Искусство и культура / Художественный дневник / Балет
Выбор первого балета для новехонькой исторической сцены вполне понятен — после сюрпризной оперы «Руслан и Людмила» театру важно было показать нечто привычное, парадно-помпезное, адекватное новоимперскому зданию. Ради этого Большой не постеснялся сделать натяжку — вовсе «Спящая…» не премьера, а перелицовка давнишнего спектакля Юрия Григоровича, сделанного, в свою очередь, по его же предыдущей редакции. Дело поручили 84-летнему автору, но, как всякая перелицовка, и эта оказалась хуже предыдущей, несмотря на богатые вышивки да позументы.
Странную услугу оказали спектаклю сценограф Эцио Фриджерио и художник по костюмам Франка Скуарчапино. Вместо старенькой «одежды сцены», сотворенной художником Симоном Вирсаладзе, у спектакля появилось ну очень богатое оформление. Видимо, оно «съело» весь бюджет, ведь за полтора часа действа его так и не сменили: громадные белые с золотом колонны обрамляли и дворец Принцессы Авроры, и лес, в котором охотился ее жених Принц Дезире, а полом и землей служил нарисованный ковер с золотыми загогулинами. Итальянское барокко вкупе с русской неэкономностью напрочь подавило все тонкие мотивы спектакля, и без того спрямленные режиссурой и хореографией: ни томления чувств будущей пары, ни предчувствия счастья принца, едущего в ладье по лесу... Даже созданные Феей Сирени наваждения смотрятся на этом ковре посреди колонн «чисто конкретно», зато над роскошной залой витает бессмертная и незапланированная тень потемкинской деревни.
Кордебалет не лажал, но и не блистал синхронностью. Толком освоить сцену труппа не успела, а «железная рука Грига» уже не сработала — девочки отвыкли от обращения на повышенных тонах. Глаз спасался на главных героях. Ставшая за мелькнувший год мамой Принцесса Аврора — Светлана Захарова демонстрировала блестящую форму: в танце у нее по-прежнему «ничего личного», но очевиден уверенный балеринский класс — большие позы, роскошная стопа, умение вырулить в пируэт даже при «недокрутке» партнера. Интригой было появление американца Дэвида Холберга, на чьем контракте с Большим еще не высохли чернила. Он оказался безупречен в классическом стиле, заставляя вспомнить подзабытые манеры благородного танца.
В итоге получилось не то чтобы пушкой по воробьям, а проще — заурядность в богатой раме. Театр хотел удивить наверняка, но вместо золотой середины выдал позолоченную посредственность. «Спящая…» оказалась похожей, как сестра, на «Раймонду», обновленную незадолго до закрытия Старой сцены. Зрители там тоже торжественно скучали с подобающим случаю выражением лица. Ущипните меня, хочу, как принцесса, проснуться — это не та труппа, которая несколько месяцев назад танцевала Chroma Макгрегора. И совсем не та, что семь лет назад на том же месте упоенно плясала «Баядерку» с разрушающимся храмом.
Лейла Гучмазова
С точки зрения мирового зла / Искусство и культура / Художественный дневник / Книга
«С детства я был одержим стремлением к абсолюту и преодолению границ. Эта страсть и привела меня к расстрельным рвам на Украине» — так описывает свой жизненный путь Максимилиан Ауэ, эсэсовский офицер и главный герой романа Джонатана Литтелла. И, в общем, не врет: в айнзатцгруппу, занимающуюся уничтожением «еврейского элемента» на Украине, Максимилиана — эстета, интеллектуала и доктора юриспруденции — приводят не садистские наклонности, не фанатичная верность идеям нацизма и не личная неприязнь к евреям. Ему просто не повезло родиться в то время, когда шансов избегнуть общей вины не было ни у кого, да и сам критерий вина — невиновность утратил четкие границы. История Ауэ — это история о винтике, становящемся смертоносным орудием в деснице рока. А еще о трагической невозможности избегнуть подобной судьбы: во времена, когда человеческая кровь уравнивается в цене с водицей, палач так же обречен на злодейство, как его жертва — на смерть.