Итоги № 52 (2012)
Шрифт:
Вообще-то неудивительно, что ставропольский бизнесмен является мировым лидером по производству сапфировых подложек. Он один из первых 15 лет назад увидел перспективную нишу и фактически с того момента загорелся идеей построить производство мирового уровня. «Если бы вы тогда сказали, что за сапфировой продукцией будущее, вас бы просто обсмеяли», — признается бизнесмен.
Почти десять лет это направление приносило одни убытки, но Поляков не сдавался, ожидая своего звездного часа. И дождался. Буквально два-три года назад производители новомодных гаджетов стали активнее внедрять светодиоды в мониторы, спровоцировав настоящий бум в сапфировой индустрии. Выручка «Монокристалла», и без того учетверившаяся с 2004 по 2008 год, за кризисные 2009—2011 годы выросла еще
Конечно, кризис 2008 года не обошел стороной и ставропольский завод. Чтобы удержаться на плаву, Поляков сократил каждого третьего рабочего, законсервировал почти 50 процентов мощностей и снизил отпускные цены до 50 процентов. Это помогло не только выстоять, но даже нарастить долю на мировом рынке. Зато последовавшие 2010 и 2011 годы были очень удачными по выручке и чистой прибыли.
Одновременно в это же время в отрасли начал надуваться пузырь. Увидев клондайк в производстве сапфиров и компонентов, инвесторы от мала до велика ринулись открывать собственные производства.
И в 2011 году пузырь лопнул. Как вспоминает Поляков, первые признаки грядущего обвала появились еще в середине года, когда поползли слухи о том, что все основные мировые производители стали интенсивно наращивать свои мощности. Кроме этого, Китай поспешил вложить миллиарды долларов в строительство сапфирных заводов. Только за один год в сапфировую отрасль в Поднебесной было вложено столько денег, сколько не было инвестировано по всему миру за всю историю индустрии. Новые китайские игроки росли как грибы после дождя, буквально за считаные месяцы появилась Ассоциация производителей сапфиров, в которую вступило около сотни новоявленных компаний. Они же и обвалили цены не только на сам сапфир, но и на его производные. «Возник классический кризис перепроизводства, и отпускные цены начали резко падать. Только за этот год сапфиры подешевели почти в 5 раз, компоненты LED-индустрии — в 2—3 раза. Несмотря на то что мы в 2012-м увеличили объем производства почти в два раза в натуральном выражении, падение объемов в деньгах оказалось очень существенным», — говорит Поляков.
В итоге пришлось во второй раз отложить IPO компании до лучших времен. Глядя, как с апреля 2011 года акции основного конкурента «Монокристалла», американской компании Rubicon Technology, обвалились с 29 до 6,6 доллара за одну бумагу, то есть более чем в 4,5 раза, желание сделать компанию публичной отпадает само.
Тем не менее, несмотря на жесточайшую конкуренцию, Поляков смотрит в будущее с оптимизмом. Сейчас бурно развивается рынок смартфонов, и экраны из искусственного сапфира могут быть очень востребованы. Владелец «Монокристалла» к этому готов: на заводе уже стоит линия по производству пластин диаметром 8—10 дюймов, хотя сейчас ходовой размер — два дюйма.
Развивая свой бизнес, Владимир Поляков не ждал помощи от государства. Более того, в 2009 году у него были все основания для того, чтобы его покинуть: на предпринимателя совершили покушение. Бомба взорвалась между двумя машинами его кортежа. Заказчики до сих пор не найдены, говорит Поляков, вспоминая, что на следующий день после взрыва на него посыпались предложения о продаже бизнеса. Однако с тех пор в акционерный капитал вошел один частный инвестфонд. И «РОСНАНО». Прилетавший в начале 2011 года на Ставрополье Анатолий Чубайс был настолько удивлен увиденным на «Монокристалле», что буквально тут же купил через госкомпанию 5 процентов акций предприятия.
Сам Поляков признается, что IPO он не собирается откладывать в долгий ящик, просто ждет подходящего момента. И добавляет, что на создание такого предприятия надо положить всю свою жизнь.
Так что подтверждаем не раз уже озвученное: главное — человеческий капитал. И с ним у нас по-прежнему все хорошо. Неплохо бы этому капиталу не мешать, а еще лучше помогать. Тогда, глядишь, и отечественные гаджеты с чудо-автомобилями появятся.
Санкт-Петербург — Ставрополь —
МоскваМы строили, строили... / Дело / Капитал
Мы строили, строили...
/ Дело / Капитал
«В России инвестор должен учитывать не только рыночные риски, но еще и риски самого государства, которое может в любой момент прикрыть биржу»
Еще один год с горем пополам мы строили в Москве международный финансовый центр. Хотелось бы сказать: и наконец построили, — но язык не поворачивается. Дело в том, что 2012 год наглядно показал: заявления отцов-основателей МФЦ о том, что мы на всех парах движемся к светлому будущему, не более чем блеф.
Не верите? Извольте сделать собственные выводы. Практически в течение всего года обороты торгов на объединенной бирже ММВБ-РТС неумолимо падали. В первом полугодии оборот сократился на 23 процента по сравнению с аналогичным периодом 2011 года. Вторая половина года нас тоже не радует хорошей статистикой. Дошло до того, что по итогам ноября объем торгов по самым ликвидным российским акциям в Москве стал меньше, чем в Лондоне (почти 13 миллиардов долларов на ММВБ-РТС против 19,2 миллиарда на LSE). То есть депозитарные расписки наших крупнейших компаний вовсю пользуются спросом за рубежом, а на родине их акции никому не нужны. Какой уж тут международный финцентр! Рассуждать при этом о том, когда на наши площадки придут иностранные компании со своими ценными бумагами, — значит страдать оптимизмом в тяжелой форме.
Но оставим сиюминутные казусы и подумаем о глобальных причинах бегства отечественных эмитентов за бугор. Что же у нас не так? Надо плясать от самого понятия «международный финансовый центр». В первую очередь он является центром стечения капиталов со всех уголков земли. Посмотрите на Гонконг или Шанхай. Китайцы, когда начали развивать свою экономику, наставляли международных инвесторов: то, что вы получаете от нас, вы должны инвестировать в нас же. А мы вам создадим самые благоприятные условия.
В России все иначе. Главное, государство вовсе и не настаивает на реинвестировании заработанного в нашей стране. Весь притекающий в Россию капитал тут же ее покидает, оседая в тихих гаванях. Ну а поскольку еще и условия для финансовых операций в Москве не ахти какие, то инвесторы приходят к логичному выводу: а может, и вовсе перенести российский фондовый рынок в Лондон. Во-первых, не надо будет влезать в какие-то непонятные контрагентские отношения с российскими дилерами и эмитентами в стране с не слишком прозрачным законодательством и неразвитыми правилами регулирования рынка. Во-вторых, в Лондоне-то уже все есть: и ликвидные российские бумаги, и ясные правила игры, и даже сами российские олигархи — они же там, а вовсе не в Москве.
Попробуй тут поконкурируй. Но конкурировать хочется, а если так, то надо для самих себя решить ряд ключевых проблем. Отношение, пожалуй, главная из них. Отношение к инвесторам. Приведу пример из личного опыта. В 2008 году до биржевого краха я стал играть на понижение и открыл «короткие» позиции по фьючерсу на индекс РТС, когда тот еще был на уровне 2200 пунктов. Сделка оказалась очень удачной, я досидел в позиции аж до 570 пунктов. И вдруг биржа закрылась на неделю. По слухам — чтобы акции крупнейших российских госкомпаний не упали до уровня, после которого заложенные в иностранных банках пакеты стали бы переходить к ним в качестве обеспечения по кредитам. В итоге после открытия наших площадок после недельного простоя я вышел в кэш на уровне 700 пунктов. Конечно, с учетом заработанной прибыли потери оказались невелики, но ошарашил сам факт. Получается, что в России инвестор должен закладывать в свою стратегию не только рыночные риски, но еще и риски самого государства, которое может в любой момент прикрыть биржу.