Итоги № 52 (2012)
Шрифт:
— Уж который час беседуем, Александр Васильевич, но почти не говорили о заслуженных ветеранах движения, о ваших отношениях со старыми кавээнщиками.
— Признаюсь: количество точек нашего соприкосновения вне клуба невелико. По молодости дружил со многими игроками, активно общался за рамками программы, но в последние годы моя частная жизнь протекает отдельно от телевизионной ипостаси. Стараюсь не смешивать одно с другим. Мне есть чем заняться, с кем общаться. Не могу утверждать и того, что сильно интересуюсь, как складывается карьера бывших кавээнщиков. Ах, Масляков сидит у телевизора и со слезами умиления следит за вчерашними подопечными. Да, смотрю на их экзерсисы, но с разными чувствами. Бывает, искренне возмущаюсь, видя, как порой по-дилетантски все делается! Художественная самодеятельность умилительно смотрелась на студенческой сцене, но на профессиональных подмостках от нее откровенно коробит. Не каждый годится на роль человека-оркестра, один способен брать лишь ноту дo, второй — рe, третий —
— Ответьте хотя бы, много ли Иванов, не помнящих родства?
— Более чем! Думаете, в день рождения телефон раскалывается от звонков рвущихся поздравить меня бывших кавээнщиков? Нет, все не так. Не скажу, что страдаю, лишь констатирую факт. Давно не обижаюсь. Не скрою, были периоды, когда думал: ну что же это такое? На ребят потрачено столько сил, они поиграли, засветились, получили паблисити, научились чему-то, а потом вылетели из гнезда и — «давай, до свидания». С другой стороны, требовать благодарности тоже неправильно. Каждый выбирает свою дорогу. Почему я должен указывать, кому и куда идти? Люди взрослые, самостоятельные, моего совета не спрашивают, трудятся на других каналах. Если их работодателей все устраивает, ну и прекрасно.
— Вы говорите о новой генерации, но есть же и старая гвардия. Вот навскидку: Юлий Гусман, Михаил Задорнов, Аркадий Инин, Геннадий Хазанов, Леонид Якубович, Алексей Кортнев, Михаил Марфин, Валдис Пельш, Михаил Шац…
— Это те, кто играл в клубе в шестидесятые, семидесятые и восьмидесятые, с ними связаны приятные воспоминания. Но я не замучен ностальгией. Для меня КВН — не прошлое, а настоящее. В январе 2013-го съедутся пятьсот команд, и начнется новый сезон. Хочу, к слову, заметить, что все полвека языком общения в интернациональном клубе оставался русский, хотя давно нет СССР, а игра распространилась широко по миру. Так без громких заявлений и эффектных жестов мы занимаемся пропагандой великого и могучего. Это вряд ли случилось бы, если бы не удалось удерживать однажды заданную планку на высоком уровне. Надо и впредь не уронить ее. Вот о чем мои мысли сегодня.
— Тем не менее вы предполагали, что так выстрелят Гарик Мартиросян, Сергей Светлаков, Михаил Галустян и прочие обитатели Comedy Club?
— Сразу было заметно: ребята талантливые, с искрой божьей. Конечно, тогда никто и подумать не мог, что они столь гениально капитализируют собственные умения и способности. Честь и хвала им. Откровенно скажу: я так не умею. Но не завидую. Вот честно. У каждого времени свои особенности. Для меня важнее, что не перестал получать удовольствие от игры, по-прежнему радуюсь удачным шуткам, ярким номерам. Правила КВН остаются неизменными. Это как в футболе: у ворот строго определенная высота и ширина, мяч в руки не брать, до свистка не бить. Но всегда можно придумать интересные ходы, новые комбинации. Так и с КВН. Он живой! Да, опыт позволяет мне сразу увидеть, кто в команде посильнее, похитрее, понаивнее, но я научился прятать симпатии глубоко-глубоко, чтобы со стороны их не заметили. Иногда напоминаю себе бывалого рыбака, который заранее знает, когда надо выйти на дело и где именно забросить удочку, чтобы не вернуться домой с пустым ведром. Раньше больше ездил по городам и странам, лиги КВН звали, чтобы, так сказать, освятил игру своим присутствием. Сейчас обязанность все чаще переходит к Сан Санычу. Понимаю: для молодняка он предпочтительнее, чем я. И это тоже нормально.
— О финальной точке думаете, Александр Васильевич?
— Применительно к себе? Конечно. Хотя из знаков препинания больше люблю многоточие. Моя линия длится, пусть местами она и становится пунктирной. В конце концов, пока голова варит, есть много способов сохраниться в профессии, не выпав из нее и не став обузой. Я так и не выдубил кожу, не научился, дожив до семидесяти, не обращать внимания на то, что скажут или напишут. Поэтому не могу позволить себе стать слабым звеном. Надеюсь быть полезным телевизионному действу, приносить какой-то прок. Необязательно ведь стоять на сцене или сидеть в жюри. Я и за кулисами найду занятие, помогая и подсказывая молодым. За якобы ключевое место перед телекамерой не держусь. В конце концов, основными действующими лицами КВН были и остаются игроки. Пока не переведутся молодые люди, готовые продемонстрировать на публике чувство юмора и помериться с другими в его остроте, КВН будет жить. Да, шутят сейчас иначе, чем сорок лет назад. И злости добавилось, и желания бесконечно стебаться на тему денег как основной движущей силы прогресса. К сожалению, юмор все чаще опускается ниже пояса. Но тут ничего не попишешь, времена не выбирают.
— А ввести президентским указом табу на генитальные шутки?
— Игроки знают: не терплю, когда сознательно издеваются, норовят унизить человеческое достоинство. Нельзя бить по больному, скатываться в бульварщину. Все-таки есть грань допустимого.
— Нарушителей наказываете?
— Не разрешаю переходить кордон. Слушаются. Пока. Хотя не стоит преувеличивать мои скромные возможности. Строго говоря, от человека, стоящего в углу сцены, кое-что, конечно, зависит, но не так уж и много. Хорошо, если помогаю, спасибо, что не мешаю. Ведущий — фигура важная, тем не менее не ключевая.
— Кокетничаете?
— Говорю как есть. Поэтому и смогу уйти в любой момент. Едва почувствую, что становлюсь чужеродным элементом в компании веселых и находчивых, спокойно отодвинусь в сторонку.
— Штука в том, что людям свойственно заблуждаться на свой счет. Им кажется, что они еще ого-го, а на самом деле давно уже э-хе-хе…
— Да, с возрастом адекватность пропадает. Торжественно обещаю принять решение в трезвом уме и ясной памяти. Цепляться и ждать до последнего не стану. А если вдруг потеряю ориентацию в пространстве, окружающие подскажут. Миндальничать не станут. К примеру, Константин Эрнст, традиционно входящий в жюри КВН. Константин Львович — человек талантливый и суперпрофессиональный. Мы знакомы более четверти века, и я вижу, что за громадьем организационных вопросов, наваливающихся на него, Эрнст не утратил главного — живого интереса к телевидению. Да, искры в наших отношениях периодически пробегают, но и это объяснимо. Люди меняются с возрастом, мы не исключение… Масштаб трудностей, с которыми сталкивается Константин Львович, несопоставим с моим, и хорошо уже то, что нам удается понимать друг друга, не рвать дистанцию, быть поблизости.
— Полагаю, сейчас для вас важно открыть 1 апреля дворец КВН?
— Не скажу, будто это конечный пункт назначения, цель моей жизни. Нет, эпизод, пусть и важный. Мне кажется, Сан Саныч даже больше переживает из-за предстоящего события.
— У вас там будет кабинет?
— Ну не в музей же КВН мне сразу с вещами въезжать, правда? Хотя какие-то экспонаты для выставки потихоньку откладываю. Вот, например, флаг, под которым проходили игры в клубе в 1962 году. Еще, так сказать, в домасляковскую эру… Надо будет порыться по сусекам, наверняка какие-нибудь раритеты отыщутся. Порой самого оторопь берет, когда задумываюсь, что почти полвека служу на телевидении. Так незаметно и жизнь пролетела. Если говорить начистоту, две главные мои удачи — что попал на ТВ и что встретил Свету. Что она вышла за меня замуж, родила прекрасного сына. Мы вместе более сорока лет, хотя начало не обещало столь затяжной истории… Шутка! Нет, я благодарен жене за все, что она сделала. Светлана и надежный коллега, и строгий критик, и верный друг. В прошлом году, когда мне исполнилось семьдесят, позвонил Анатолий Лысенко с поздравлениями: «Скажи спасибо Светке. Если бы не она, тебе уже было бы семьдесят пять». И ведь Толя прав…
Политрука вызывали? / Искусство и культура / Искусство
Политрука вызывали?
/ Искусство и культура / Искусство
Современное искусство становится синонимом уличной политики: протеста много, а содержания — до обидного мало
В 2012-м вполне реальным фактором российской общественной жизни стал тренд, возникший несколько лет назад: «актуальное искусство» означает теперь прежде всего искусство политизированное, точнее — просто политическое. И речь идет отнюдь не об одной девичьей панк-группе. Менее шумные и от того не менее ангажированные художественные жесты перешли границы актуального искусства и двинулись в традиционные культурные сферы — политизировались театр, кино, литература.
Левый марш
В уходящем году политическое окончательно утвердилось как синоним актуального в российском новом искусстве. Более того, все рефлексивное искусство так или иначе переориентировалось на политику — после Болотной оно стало почти независимым от сферы визуального. Культурную ценность этого тренда еще предстоит определить в будущем. Но уже сейчас он интересен, ибо отражает текущую общественную ситуацию. Ведь прежде любое искусство, даже советский нонконформизм, обычно сторонилось прямого вмешательства в актуальную политику.