Иту - Шаа
Шрифт:
Старший среди милиционеров представился встречавшим:
– Лейтенант Гамлет Засеян - начальник следственной группы. Это мои подчиненные. Вы давали телефонограмму в Районное управление?
Мужчина с лицом конченного бухаря стал путано говорить, сжимая кисти заметно трясущихся рук.
– Да, я просил помощи. То есть, мы просили... У нас несчастье, погиб участковый шериф... А я участковый врач острова Хмурый - Борис Чивилидис...
– Э, не все сразу!
– бесцеремонно перебил врача Засеян.
– Давайте пройдем в помещение участка и там поговорим подробнее.
Лейтенант указал
– Там представитесь более подробно, да и познакомиться можно поближе.
Вновь прибывшие при последних словах начальства переглянулись и похабно заулыбались.
Внутри запертого домика участкового шерифа было темно. Только отдельные узкие полоски света пробивались сквозь щели в наглухо закрытых ставнях на окнах. Снаружи доносились голоса прибывших на расследование милиционеров и участкового врача.
Начальственный баритон Засеяна:
– Ключей у вас, конечно, нет?
Голос Бориса Чивилидиса, участкового врача:
– Нет, к сожалению.
– Шеф, давайте взломаем входную дверь, - предложил кто-то из следственной бригады.
После коротенькой паузы лейтенант решился.
– Черт с ним, ломайте!
Двери в офис участкового шерифа с грохотом слетели с петель, открывая путь снопам солнечного света и тушам двух милиционеров, своей грудью проложивших дорогу законности и лучам солнца.
В дверном проеме появилась фигура Засеяна, разразившаяся директивными указаниями:
– Открыть ставни на окнах, осмотреть помещение, найти две изолированные комнаты для допросов. В одной буду работать я с девушкой, в другой - Богданович с господином участковым врачом.
Начальник следственной группы выбрал для себя комнату, служившую кабинетом погибшему участковому шерифу. Ставни были открыты, и неяркий дневной свет острова Хмурого приоткрывал завесу над тайнами быта усопшего стража законности. А быт последнего, представлялся с первого взгляда, весьма непрезентабельным, так как бардак в комнате и на рабочем столе был неописуемый.
Кроме лейтенанта и Маши, в комнате находился еще один милиционер.
– Васильев, приведи хотя бы в божеский вид письменный стол, обратился к своему подчиненному начальник следственной группы.
Тот, недолго думая, сложил узлом скатерть на столе Долинина вместе с находившимися на ней пустыми бутылками, переполненной окурками пепельницей и тому подобными вещами, и вместе с ней вышел из комнаты.
– Прошу вас, барышня, - расшаркался перед красивой женщиной Засеян, указывая Маше на стул, стоявший у рабочего стола, и устраиваясь напротив. После того, как его подопечная заняла указанное ей место, лицо лейтенанта милиции претерпело мгновенную метаморфозу.
– Прошу вас назвать ваше имя, род занятий, цель пребывания на острове, - произнес начальник следственной группы строгим официальным тоном.
– Мария Николаевна Григорьева, - представилась допрашиваемая, Младший преподаватель кафедры этнографии и малых народов Московского Общедоступного Университета.
– Это что, так сейчас МГУ называется?
– недоверчиво поинтересовался Засеян.
– Ну, кроме МГУ сейчас в Москве много появилось университетов, пояснила Маша и продолжила по существу
заданных вопросов.– На остров Хмурый прибыла с частной этнографической экспедицией. Хочу написать книгу о верованиях и легендах когда-то жившего здесь племени.
В этот момент в комнату возвратился милиционер Васильев.
– Ты куда скатерть дел?
– обратился к нему лейтенант, отвлекшийся от допроса.
– Как куда?
– пожал плечами милиционер.
– Выбросил.
– Значит, разбазариваем казенное имущество?
– насупило брови начальство.
– Да эта скатерть вся каким-то дерьмом вымазана, - оправдывался Васильев.
– Что я ее стирать должен?
– Вот потому все у нас через задницу и выходит, - осуждающе покачал головой Засеян и выразительно посмотрел на женщину.
– Один казенным имуществом разбрасываются, а другие за тридевять земель разъезжают за баснями давно вымерших дикарей.
В другой комнате домика участкового шерифа, смахивающей на гостиную или столовую, вели казенные беседы участковый врач, сержант милиции Богданович и еще один блюститель порядка. В отличие от своего непосредственного начальника, сержант никак не реагировал на не меньший, чем в служебном кабинете Долинина беспорядок. Поэтому Чивилидис сидел на стуле за столом, на котором громоздились сдвинутые в кучу тарелки с засохшими объедками. Картину дополняли многочисленные пустые бутылки под столом и на столе, а так же единственный стакан с остатками пива и утопленницами-мухами.
Милиционеры, ведя допрос, как стервятники ходили кругами вокруг допрашиваемого.
– Приехали они три дня назад, - рассказывал участковый врач.
– Через два дня пошли к этому самому святилищу.
Мерно кивавший в такт словам Бориса сержант вдруг остановился, вынул руки из карманов брюк и уточнил:
– Женщина и этот Тимофей?
– Да, да, - кивнул Чивилидис.
– Дальше у них что-то там случилось. Прибежали они в поселок вдвоем, без Долинина.
– Скажите, а зачем с ними пошел участковый шериф?
– подал голос второй милиционер.
– Вот именно, - поддержал его Богданович.
– Охрана приезжих путешественников не входит в круг прямых его обязанностей.
– Ну, я не знаю, стоит ли говорить, - засмущался участковый врач.
– Вы обязаны рассказать все, что вам известно, - веско заявил сержант.
– Произошло убийство, любая информация может оказаться ценной.
– Перед тем, как они пошли в глубь острова, - по-прежнему смущаясь, стал рассказывать Чивилидис.
– Мы немного выпили с Долининым.
"Скорее всего, немало", - одновременно подумали дознаватели, наблюдая трясущиеся руки островного эскулапа.
– А когда Леня захмелел, он сказал, что скоро у него будет много золота.
Милиционеры многозначительно переглянулись.
– Где же он собирался взять это золото?
– поинтересовался Богданович, разглядывая стакан с мухами-утопленницами.
– Видите ли, - тихо сказал участковый врач, - Они собирались найти в лесу святилище Черного Камня. И якобы в нем должны находиться золотые самородки.
В служебном кабинете участкового шерифа острова Хмурый продолжался допрос преподавательницы Московского Общедоступного Университета.