Иван

— Присядем, — сказал Виктор, опустившись на корточки. — Вроде бы никого, — шепотом проговорил, и все же несколько секунд прислушивался, и только потом, поднявшись, пошел дальше. Через огород почти перебежали.

— Слава богу, — сказала Настя, когда они показались в дверях. — Мы уже переволновались.

— Ви, наверна, сабыли сходить на почта?

— Ты думаешь, что мы совсем не соображаем? Ходили, и два раза, даже сами успокоили связистку, сказав, что телеграмма, видимо, будет завтра, — сказал Иван.

— Это хоросо. Ответ у нас. Теперь все сависит от Насти, — сказала Мими.

— Ну, уж и от меня! — отмахнулась Настя. — Я только и могу, что варить да жарить.

— Не прибедняйся. Говори, Мими, что надо делать, — сказал Виктор.

— Все должна получать очень правда, мы савтра пойдем к начальника полицай за добра на разгрузка, там вся и сделам. — И она изложила свой план. Его долго обсуждали, предусматривая всякие неожиданности. Уже погасло электричество, зажгли лампу, и, наконец, все, вроде, было обговорено.

— А вдруг это не тот Денисов? — сказала Настя. — Я что-то боюсь!

— Будем смотреть по обстоятельствам, — произнес Виктор, — Но иначе нельзя, другой возможности не представится… Жаль, что я прокурора не знаю.

— А бес прокурор неся, я буду занимай этот вопрос, пока Кова будет оформит документ станция, все надо и делай, — сказала Мими.

Так и решили. Утром Виктор с Таро пошли в лесхоз. Для страховки зашли к сторожу домой, расспросили, как прошла ночь, и только потом отправились к начальнику лесхоза просить «газик».

— Я сам буду ехать через полчаса на станцию — вот и подброшу, — сказал начальник.

У Виктора созрела мысль, и он вдруг сказал:

— Семен Васильевич, ты вроде бы тоже фронтовик, может, согласишься помочь мне?

— Смотря чем, — сказал седоватый мужчина.

— Да только в том, чтобы поприсудствовать при разговоре с начальником милиции, скользкий он человек, да и зуб на меня имеет.

— У меня с ним свои счеты, я согласен, но вначале я решу свои дела — это займет максимум час, потом я подъеду к вам.

Так и решили. С трудом разместились в «газике».

Прокурор и милиция располагались в одном здании, но все, же решили подождать, пока Мими зашла к прокурору. Начальник милиции был у себя и у него никого не было. Момент был подходящий, но Мими все не выходила. Из комнаты напротив начальника милиции, на двери которой висела от руки написанная бирка «л-т Иванов Н.М.», вышел симпатичный молодой человек в штатском и зашел к Денисову. И тут, пропуская впереди себя Мими, вышел прокурор, закрыл на ключ дверь и, поздоровавшись с Настей, Виктором и Таро, также зашел к начальнику. Мими сказала: «Идем», — и они, постучав, друг за дружкой зашли в кабинет.

За столом сидел плотный мужчина лет сорока, в милицейской форме и что-то писал. Левая рука его лежала на листке белой бумаги, а на безымянном пальце четко вырисовывалась золотая печатка. И тут произошло самое невероятное. Настя испортила весь план.

— Это он, это он! — закричала она, рванувшись вперед. — Я узнала… У учителя был этот перстень! Его надо арестовать, он преступник!

Никто не ожидал такого поворота. Виктор схватил Настю и стал ее держать, но она лупила его кулаками, кричала, плакала.

Быстрее всех пришла в себя Мими.

— Я хотель сделать саявление, — четко и громко произнесла она, обращаясь к прокурору и стоящему в штатском, слегка побледневшему юноше. — Этот человек вор, преступник! — указала она на майора. — Этот именной перстень, внутри ехо есть буква «храф Чубаров», прошу проферить.

Никто не шелохнулся, только Таро, сделав шаг назад, стал у двери. Побледневший майор уже стоял и хотел было снять трубку, но Мими показала такую решительность, что никто этого не ожидал: она схватила его за левую руку и мигом сняла кольцо, подала его прокурору. Входная дверь открылась и на пороге появился начальник лесхоза.

— Извините, — сказал он, но замолчал, пораженный увиденным.

Прокурор нерешительно взял кольцо и, протягивая юноше в штатском, сказал:

— Прочитай, без очков не вижу.

— «Граф Чубаров», — произнес юноша.

— И ессо, — сказала Мими, — у него дома должен быть браслет, где написано так же. Этот человек убил двух людей и это собрал у них, надо составить акт.

— Да как вы смеете! — наконец пришел в себя майор. — Это же провокация!

Виктор отпустил Настю и она, сев на стул, еле слышно, сквозь слезы, шептала: «Это он, я его узнала! Много раз он приходил к моему отцу, это был самый жестокий и наглый охранник. И как только земля таких носит. Господи, боже мой»!

— Я просил сделай обыск и нати браслет квартира, — настаивала Мими.

Неожиданно прокурор сказал:

— Лейтенант Иванов, сходите на квартиру и расспросите жену Денисова, человек она честный. Обыска не надо.

Лейтенант ушел. Майор попытался было выйти ускользнуть, но Виктор и Таро были настроены решительно.

— Валентин Григорьевич, успокойтесь, обвинение серьезное и надо во всем разобраться. Пока посидите, составим акт. Будьте благоразумны, — заявил прокурор.

Воцарилась гнетущая тишина. Прокурор сам лично на стандартном листе бумаги написал акт, потом подал такой же лист Насте:

— Пишите заявление, пишите все: какие вы имеете претензии, изложите все, что вам известно.

— Это все подстроено, разве вы не видите? — как-то жалобно простонал майор.

Неожиданно появился Кова и прямо с порога возмущенно заговорил:

— Груз не оформляют, говорят, запретил начальник милиции. Владивосток, таможня — все есть, сказали — запрещено.

— А почему запрещено? — спросил прокурор у начальника милиции.

— Делайте, что хотите! — с досадой сказал майор.

— Давайте сюда бумаги, — прокурор написал на них: «Выдать», и Кова ушел.

Настя все писала. Успокоившись, она вспоминала один эпизод за другим, уже заканчивала третий стандартный лист. Вернулся лейтенант Иванов.

— Вот, — подал он прокурору браслет, — здесь та же надпись.

— Это еще надо доказать! Я эти вещи купил еще в 1947 году на вещевом рынке в Новосибирске.

— Разберемся, — сказал прокурор, взяв у Насти заявление. Он дал подписать всем присутствующим акт изъятия ценностей и ушел, за ним последовали все.

Вышли на улицу. Солнце, отражаясь от снега, слепило глаза.