Избранные романы. Компиляция. Книги 1-16
Шрифт:
– Ах, это ей нужно не для спать! Нет, это непростительно, тем более когда в спешка, я думаю, она разбить вакуумный Flasche [840] .
При таком раскладе картина представала в черном свете. Несомненно, в подобной точке зрения была какая-то своя правда. Так или иначе, со всеми этими сложными мотивациями, Дэвиган все страшно запутала и сама запуталась. Я отложил поднос и смотрел на хризантемы, задаваясь вопросом, как это распутать и возможно ли.
840
Колба (нем.).
– У нас все было в порядок, пока не появляться
– Но что будет с ней? У нее нет ни цента.
– Вначале, чтобы показать, что она хорошая Hausfrau [841] , она говорить мне, что у нее есть предложение убирать дом какой-то доктор.
– Доктор Эннис?
841
Домохозяйка (нем.).
– Да, это имя.
Таким образом, я в любом случае срывался с крючка. Мне следовало бы почувствовать облегчение.
– Я ценю вашу… ваше доброе отношение ко мне, Хозяйка, – сказал я. – И все-таки разве вам не кажется, что вы могли бы проявить такую же щедрость и к ней?
– Почему вы спрашивать это? Уже несколько недель вы стараться послать ее домой.
– Я думал о больнице… о лечении для Даниэля, – невнятно сказал я.
– Тогда он будет дома и лечить себя, в Spital, который вы уже рекомендовать, что он хорош. Что касается она, то не важно, потому что она сама виноват. Она должна уехать.
Что я мог еще сказать? Я получал ровно то, чего хотел. Я был вне подозрений. Одним махом я избавился от этого скверного пятна на своей тетради. Однако было совсем не здорово. Но я был в яме, абсолютно беспомощный, выхода не было.
– Вы сами должны ей сказать, – произнес я наконец. На это лично я не был способен.
– Я сейчас прямо иду к ней. И вы звонить Flughafen заказать места. Тот же день мы отправлять Хиггинс и девушка Джеймисон. Это один поездка для всех.
Она встала и подошла ко мне с почти материнской, но все же покровительственной улыбкой:
– Итак, Herr доктор, у нас будет хороший понимание. Если так, я хотеть работать с вами. У вас есть опыт и ум. Так?
Боже, помоги мне – она на самом деле похлопала меня по спине. Она становилась моей матерью.
Я был вынужден сделать это. Я вошел в свой кабинет и позвонил в аэропорт, для начала надежно запершись. Я не представлял себе, что может случиться в шале, когда все выйдет наружу, но в результате обошлось без истерик – спокойно и тихо. Цюрих сразу же ответил, и теперь я разговаривал со Шварцем, швейцарским служащим, который обычно занимался нашим Мэйбелле. Он хорошо меня знал, и после того, как я сделал заказ на рейс DC-6 в пятницу, 2 октября, четыре билета на Хитроу и далее два на Уинтон с пересадкой на рейс Vanguard на 4:30, он продолжил обычную беседу.
– Как у вас погода?
– Плохая, – сказал я.
Это обычное начало разговора. Швейцарцы развлекают себя разговорами о погоде; будучи в этом смысле пессимистами, они не могут жить без фёна летом и без бизы зимой.
– Будет еще хуже. Снегопады.
– Вероятно, ты прав, – сказал я.
– Кстати, доктор… – по-бабьи захихикал он, что вообще характерно для конфиденциальных мужских разговоров в Швейцарии. – Подруга твоя все спрашивает у нас про тебя.
– И что? – осторожно сказал я.
– Да, постоянно спрашивает, когда ты приедешь в Цюрих. – Он заржал. – Думаю, она скучает по тебе, эта очень красивая фройляйн Андерсен из «Aktiebolaget Svenska ornflyg».
Лотта спрашивает обо мне, скучает. Это чуть улучшило мое настроение, приподняло, слегка подыграло моему эго.
– Передай ей, что я скоро приеду. Только не уточняй когда. Просто скажи – в ближайшие несколько дней.
– Ах! – Снова ржанье. – Хочешь, naturlich, удивить ее.
Я положил трубку. Лотта отвлекла
бы тебя от всего этого, она привела бы тебя в порядок, Кэрролл, сказал я себе. Ты скоро снова станешь собой. Ты был и всегда будешь не очень-то порядочным типом. Это тебя устраивает, и ты напрочь теряешь самого себя, когда пытаешься ступать по прямой и узкой тропке, ведущий вверх.Глава восемнадцатая
Мы сидели в поезде, проезжающем Килхберг и быстро приближающемся к Центральному вокзалу Цюриха. Прогноз погоды от Шварца вполне себя оправдал. Обильные постоянные снегопады перекрыли дорогу через долину Кур, из-за чего нельзя было воспользоваться «универсалом». Тупиковая ситуация была мне на руку. Разве можно сравнить легковушку, в запертой тесноте которой слишком много досадного интима, со свободой, скоростью и комфортом, которые тебе обеспечены лучшим в мире железнодорожным сообщением – SBB [842] , где, помимо всего прочего, меня более чем устраивало весьма разумное расположение наших мест. Дэвиган занимала одно из трех сидений впереди вместе с Джеймисон и Хиггинсом, в то время как я и Даниэль сидели лицом друг к другу в дальнем конце длинного вагона. Какая отрада избавиться от вынужденных формальностей этих последних двух дней – от этих усилий делать нормальное выражение лица в ситуации, которая в любой момент могла взорваться, как пехотная мина! Мне пришлось объяснить все Дэвиган. Если у нее и были при этом какие-то чувства, она успешно скрыла их. Никаких признаков огорчения, ни слова, ни взгляда, которые могли бы выдать ее. На прощание она даже ослепительно улыбнулась Хозяйке, поблагодарив ее за доброту. Да, она была на высоте, поскольку в последние сорок восемь часов избавила Мэйбелле от боевых действий, от всех этих взрывов упреков, обвинений и оскорблений.
842
Швейцарские федеральные железные дороги.
Моей головной болью был этот «мозговой трест», который присосался ко мне как пиявка. Без малейшего подозрения относительно того, почему они уезжают, он, казалось, что-то там держал в уме. Даже теперь, скрючившись на своем месте, он продолжал украдкой бросать на меня взгляды, когда думал, что я на него не смотрю, а когда я заставал его за этим занятием, он сжимался, как испуганный кролик. Его словам тоже не хватало обычной живости. Во время поездки он отпустил лишь несколько банальностей – явное свидетельство сокрытой внутренней борьбы.
– Должен сказать, мне понравился мой визит в Швейцарию, Лоуренс. Такая прекрасная страна. Снег замечательный. – И он дважды повторил: – Возможно, у меня будет шанс когда-нибудь снова увидеть ее и вас?
Мне было непросто подбирать подходящие ответы на разные его соображения, не слишком далеко уходя от реальности. Но скоро мои трудности закончатся. Можно обрести душевное равновесие, если не отходить от базовых истин. Прошлое не повторить – была одной из них, и я ее высоко ценил. Но на что я в основном опирался, так это на убежденность, что несчастный Дэвиган был жертвой супруги, столкнувшей его с крыши. Да, конечно, это ее рук дело. Как отнестись к такой женщине? Сочувствовать ей? Жалеть ее? Ответ был дважды негативным, что действительно ожесточило меня. Надо признать, что у нее были определенные достоинства. Она была умна и несравненна в постели. Но как знать, не проснешься ли ты однажды утром, полный любовных грез, дабы обнаружить мышьяк в своем кофе?
Поезд замедлил ход и мягко подкатил к вокзалу. Я встал и снял наши пальто с крючков над сиденьями. Дэвиган помогала остальным. Не было нужды разговаривать с ней на протяжении всей поездки. Я опустил стекло и подал знак носильщику, чтобы он взял чемоданы, а затем за тележкой мы двинулись по платформе в сторону перрона номер семь к терминалу Швейцарских авиалиний, который удобно располагался прямо на вокзале. Еще десять минут эффективной работы нужных нам служб, и мы уже сидели в автобусе аэропорта, катившем к Клотену по Штамфенбахштрассе. Я проверил летные условия: аэропорт был очищен от снега, а полеты выполнялись по графику. Все шло гладко, мои подопечные вели себя как по писаному. Менее чем через час я избавлюсь от них. И буду свободен.