Измена. Просчиталась, но...где?

После всего пережитого у Ольги не осталось сил и дальше играть примерную девочку. Да и зачем? Она уже взрослая личность, мать, в конце концов. Сколько можно делать вид, что ее все устраивает? Пусть знают, что у нее есть свое мнение по поводу всей этой гребаной ситуации.

— У нас нормальные зарплаты, — стальным голосом отчеканил отец, — достойные. И труд у нас достойный. Нам стыдиться нечего, всю жизнь честно работаем.

— Да-да, конечно. Глядишь, на Орден Сутулого наработаете.

Наверное, без гормонов все-таки не обошлось. Она попросту не могла удержаться от язвительных слов.

— Тебе не стыдно?

— За что? За правду?

— Что у тебя за правда такая, Оль? Разве этому мы с матерью тебя учили?

— Вы меня учили быть терпилой! А я так не хочу! И не буду. Я достойна большего.

— Ну так достигай большего! Учись, развивайся, ищи интересную работу… Надо самой прилагать усилия, а не быть жадной до чужого! Мы вообще не понимаем, почему ты вдруг стала такой.

Он закатила глаза. Сколько пафоса: прилагай усилия, развивайся…

— Почему стала такой? Да потому что задолбалась! Жить в старой квартире, покупать дешевые шмотки, ходить в ресторан раз в месяц, как на праздник! Волосы запарилась сама красить, целый год копить, чтобы позволить себе неделю отдыха на море, в каком-то задрипанном отеле. Почему я должна терпеть все это в то время, как другие шикуют?

— Они на это заработали!

— Подумаешь! Меня поставь на работу в такое место – я тоже заработаю. Дел-то!

— Только никто не спешит предлагать такие места, да? — не скрывая колючего сарказма, поинтересовался отец.

— Все впереди.

— Мне кажется, впереди у тебя возвращение домой. В родной город.

— Ни за что! — тут же взвилась она. — Я в эту сраную дыру не вернусь! Да я… да я лучше проституткой стану, чем туда…

— Оля…— ахнула мать, — что с тобой? Ты же всегда была солнышком, скромной наивной девочкой.

— Похоже, мать, это только мы с тобой были наивными дураками и думали, что дочка наша – маленькая скромная девочка. А девочка уже давно вымахала и отрастила такие аппетиты, что нам и не снилось.

— Как воспитывали, такая и выросла!

— Гордея мы с тобой не оставим, — твердо сказал отец.

Прохоровские алименты, какими бы жалкими они не были, терять не хотелось. Но Ольга представила, как будет спокойно спать по ночам, не вскакивая каждые четыре часа, чтобы помыть грязную жопу и покормить. Представила, как день снова будет принадлежать только ей, и она не будет привязана к детской кроватке. Сможет идти, когда захочет, куда захочет. Сможет заняться собой, гулять, встречаться с подругами… найдет этих самых подруг, потому что старые оказались гнилыми.

В ее фантазиях все выглядело радужно. Почему-то там было солнце, пляж, вкусные коктейли. Там были красивые сумки и туфли. Там были многочасовые, наполненные блаженством походы в спа и салоны красоты.

Столько приятных возможностей, и не надо быть привязанной к потребностям кого-то другого. Это ли не мечта?

Да, придется набрать еще групп для администрирования, делать больше постов, но кому легко? Может, даже придется сделать свой канал и снимать какие-нибудь ролики. А может, даже надо будет устраиваться на работу в какой-нибудь дорогой бутик.

В любом случае это лучше, чем быть привязанной к коляске и бездарно тратить свою жизнь на удовлетворение чужих потребностей.

Тем более Ольга не оставляла идей найти хорошего мужика. Не крохобора какого-нибудь, и не нищеброда, который ходит пять раз в неделю на работу, как ее отец, а потом приносит три копейки и с гордостью называет это достойной зарплатой. Нет, ей нужен нормальный, обеспеченный, способный делать красивые жесты и подарки. Такой, рядом с которым она будет цвести как роза, проводя каждый день в роскоши и достатке. На меньшее она была не согласна. И жить так, как жили ее родители, не собиралась.

Поэтому пожала плечами и равнодушно сказала:

— Да пожалуйста. Забирайте. Только потом не рассчитывайте скинуть его обратно. Не возьму!

— Никто его тебе не отдаст, — неожиданно жестко сказала мама. — Сама делай, что хочешь, а внука я тебе гробить не дам. Напишешь отказ.

Если отец злился из-за ее отношения к работе и деньгам, то мать, как истинная курица-наседка, разошлась из-за ребенка.

Уж прям так прониклась, так полюбила за те две недели, что узнала о его существовании, ну прямо куда деваться. Лицемерка. Тоже, небось, уже посчитала, что прохоровские алименты придутся весьма кстати. Еще и квартирка в отдаленной перспективе маячила…

Что ж, пусть забирает. К таким долгим вложением, которые неизвестно когда окупятся и окупятся ли вообще, Ольга была не готова. Восемнадцать лет провести на сухом пайке? Потратить молодость впустую? Пожалуй, нет.

— Напишу, не переживай. Я еще молодая, мне этого геморроя на фиг не надо.

— Ох и пожалеешь ты об этом, Ольга, — сокрушенно покачала головой мама, — поймешь, какой дурой была, да поздно будет.

— Обязательно.

У Ольги давно уже было свое понятие о том, кто такие «дуры».

Это вот эти курицы, бегающие со своими колясками. Себе нормальную стрижку сделать не могут, зато покупают всякую развивающую хрень и три миллиона кофт для человека, который пока только и может гадить и рыгать.

Рожать надо в удачное время и от перспективного самца. В этом ее никто и никогда не сможет переубедить.

Да, с Прохоровым она просчиталась. Бывает. Пусть и горький, но все-таки опыт. И урок на будущее.

В следующий раз она будет умнее и пойдет другим путем. Сначала подсадит мужика покрепче на крючок, чтобы уж точно не соскочил, выдоит все что может, но без беременности. И уже потом использует этот козырь для закрепления результата.

Но сначала надо привести себя в порядок. И она планировала этим заняться сразу, как только родители уедут и заберут с собой вечно орущее свидетельство ее неудачи.

Глава 23

Дальше выдалось несколько очень непростых недель.

Родители Ольги были настроены крайне серьезно, и нам пришлось еще несколько раз с ними встречаться. Не скажу, что встречи оказались приятными, но по крайней мере у этих людей были четко выстроены границы между тем, что такое хорошо и что такое плохо. Они не отказывались от того, что предложил Прохоров, но и не просили чего-то сверх этого. Так же они не требовали от него какого-то особого внимания к внебрачному сыну.