Измена. Просчиталась, но...где?

— Я понимаю, сложно принять, что единственный ребенок, дочь, которая до сих пор воспринимается как малышка, способна на такое. Но увы. На каждое наше слово есть подтверждение. Выписки из банков, результаты следствия, экспертизы, показания очевидцев. И все это мы готовы вам предоставить. А уж верить или нет – ваше дело.

Мать тихо плакала, а Василий ерепенился. Надувал грудь, открывал рот, чтобы что-то сказать, но не находил нужных слов и сдувался. И так раз пять по кругу. Хотел защитить дочь, но здравый смысл подсказывал, что все далеко не так, как им было преподнесено в самом начале.

— Вы все купили!

— Полицию, банк, лабораторию и остальных причастных? — усмехнулся Глеб.

— Да! Подкупали, шантажировали…

— Кажется, ты спутала нашу семью с мафиози. Мы занимаемся стройкой коттеджных поселков, отделкой, дизайном, а не разбоем.

— Это все ложь! — зашипела она, покрывшись бордовыми пятнами. —Вы заставили меня! Принудили родить этого ребенка.

— Оленька, ты же говорила, что это Глеб тебя заставил, в тайне от жены. Потом, что я, гадина такая, заставила его переписать все на себя, чтобы твоему ребенку ничего не досталось. Теперь, значит, уже мы на пару заставляли тебя рожать. Ты уж выбери какую-нибудь одну линию, а то нестыковка получается.

Елена заревела еще сильнее, а отец как-то разом осунулся.

Представляю, как им сейчас хреново…

Но, пусть благодарят свою ненаглядную дочь за такие аттракционы.

— Хватит меня путать! — взвизгнула она, все больше отступая от образа глубоко несчастной, использованной девочки. — Я…я…я вас по судам затаскаю!

Сучья натура прорывалась наружу. Она бы хоть успокоительного приняла, что ли, перед тем как спектакль закатывать. Там внутри после родов сейчас такой гормональный винегрет, что даже более сдержанным и продуманным женщинам непросто справляться, что уж говорить о недалекой, наглой чайке.

— Ты сама себя путаешь. Мы со своей стороны сделали все, чтобы ситуацию решить мирным способом. Жильем тебя Глеб обеспечил. Подтверждение у нас есть, — кивнула на договор и распечатку платежей.

— Съемным!

— Конечно, съемным.

— Он должен был купить!

— Оля… — простонала мать. Василий при этом прикрыл глаза и устало потер переносицу.

— Где это написано? Нигде. Это исключительно твои фантазии. Так вот. Жильем обеспечил, медицинской помощью обеспечил, от алиментов не отказался. Хочешь суд? Вперед. Только мне интересно, что кроме своих истерик и хотелок ты там предъявишь. И что будешь делать, когда мы предоставим доказательство аферы с твоей стороны. Ты же не думаешь, что в случае суда все это останется между нами? Что мы будем молча хранить твои грязные секреты. Выплывет все.

— О, ну раз вы такие молодцы, такие порядочные и честные, то забирайте этого ребенка к себе!

— Ольга! — рявкнул отец, но ее уже понесло.

— А что с лицами? Берите! Растите его сами! Вперед!

— У нас есть свои дети, которых мы заводили в браке и по обоюдному согласию. Скоро появится еще один, — я положила руку на свой напряженный живот. — И я не собираюсь никого забирать в нашу семью, только потому что ты разочаровалась в изначальном бизнес-плане и теперь хочешь избавиться от обузы, не приносящей желаемых дивидендов. Ты эту кашу заварила, тебе и расхлебывать.

— Я его в детдом сдам! И это будет на вашей совести, — зло выплюнула она, — посмотрим, как тогда у вас получится нимбы над головами удерживать. Пока вы тут жируете, он будет ходить в рванине и голодать. По вашей вине!

Ну вот и все. Маски окончательно слетели.

— Ты уверена, что по нашей? Не по твоей?

— Это все ваша жадность. Сами сидят на золотых стульях, а другим…

— Вам не кажется, что запахло призывами к раскулачиванию? — флегматично поинтересовался Прохоров.

Ольга продолжала верещать:

— А в чем я не права? Почему кто-то должен сидеть с твоим ребенком и довольствоваться крохами, пока вы все катаете на шикарных машинах? Летаете по курортам?

— Может, потому что мы много работаем, чтобы были и машины, и курорты? А этот кто-то хочет ни хрена не делать, но получать?

— Я уже сделала! Родила!

— Во-первых, это не делает тебя особенной. Во-вторых, решение беременеть и рожать ты принимала исключительно сама.

— Да какая разница! Ребенок есть – значит, будьте добры, обеспечивайте! — заявила она, на эмоциях не заметив, что противоречит самой себе, окончательно доламывая образ оскорбленной, использованной девочки.

— Так обеспечиваем. Жилье есть, алименты есть. Все по закону.

— Да при чем тут закон?! — взорвалась она. — Надо по справедливости делать…

— Довольно, — тихо сказал Василий.

— Или содержите нормально, или забирайте его себе!

— Довольно, я сказал! — отец в сердцах хлопнул ладонью по столу.

Подскочили все, а у меня аж екнуло где-то в районе копчика.

— Значит, так… — слова давались ему непросто, — я все понял…

Мне было крайне интересно, что понял этот крупный, полноватый мужчина, похожий на уставшего медведя, но я не лезла со встречными вопросами. Пусть сам формулирует, как посчитает нужным. Его семья, его правила. Я только надеялась, что здравый смысл возобладал, и слепая вера в сказки, рассказанные хитросделанной Оленькой, сошла на нет.

— Мы забираем пацана себе.

Ольга недовольно фыркнула и сложила руки на груди, а Елена быстро закивала:

— Да-да, малышу будет лучше у нас. Мы всегда еще сына хотели, но не получалось…

Если честно, я едва смогла сдержать облегченный выдох. Да, я волчица, которая будет защищать своих любыми способами, но зла этому мальчику я не желала. Ему и так не повезло на самом старте жизни – с такой матерью и врагов не надо. Хорошо, что жив остался, а не отправился в мусорное ведро в тот момент, когда кукушка поняла, что дотаций не будет.

Я не страдала жертвенностью и неудержимым желанием сделать этот мир лучше в ущерб самой себе. Я не приму его никогда, не позволю ввести в наш круг, не дам травмировать своих собственных детей. Это мое право. Не хочу и не буду. И плевать мне, кто что об этом думает. Пусть он живет долго и счастливо где-то вдалеке от нас. Если Глеб захочет с ним общаться – пусть общается, но так, чтобы это никоим образом не задевало нашу семью. Только так.

И я рада, искренне, что у него есть дед с бабкой, которым он по-настоящему нужен. Они все для него сделают, я уверена. Будут любить, баловать и относиться как к маленькому родному человечку, а не как к источнику дохода.

— Раз вы так решили, то надо обсудить содержание мальчика, — спокойно сказал Глеб, — вы останетесь с ним здесь? Или уедете к себе?

— Конечно, уедем, — поспешно ответила Елена, будто боялась, что ее муж передумает, — у нас экология лучше. Парков много. Тише, спокойнее. У нас Ольгина комната пустует – сделаем там детскую.

— Тогда я не продлеваю аренду квартиры.

— Нормально, — возмутилась Ольга, — а мне жить где? О моем содержании никто не хочет поговорить? Я вообще-то мать.