Измена. Просчиталась, но...где?

— Тогда почему Ольга недовольна перераспределением активов в нашей семье? Какое ей до этого дело? А самое главное, какое право у нее совать свой нос в наши дела?

Ольга покраснела, как помидор, и процедила сквозь зубы:

— Я отстаиваю интересы своего ребенка! Чтобы не получилось так, что он окажется без всего. Ему положено…

— Ему положены алименты, в размерах, установленных законодательством нашей страны.

— Вот именно! Алименты! А он от них уклоняется! Не хочет платить!

— Ничего подобного, — я достала очередной документ, — вот, ознакомьтесь с выпиской.

Лист протянула не ей, а папане. Тот выхватил лист у меня из рук и принялся жадно водить взглядом по строчкам.

Нахмурился. Прочитал еще раз:

— Ничего не понимаю. Ольга сказала, что он категорически отказался платить. Сказал, что ни копейки не даст.

— Я не знаю, откуда у нее такая информация. Алименты, как и положено, будут удерживаться из заработной платы и поступать на ее счет.

Он прочитал еще раз и озадаченно почесал макушку:

— Вроде все так.

— Конечно так, — сказал Глеб, — если есть сомнения, можете, обратиться за консультацией к любому юристу.

— То есть с алиментами все в порядке? — спросила Елена, растерянно глядя на дочь. — Но ты же говорила…

— Да какое в порядке, мам? Она тоже подала на них. А у нее трое детей! Скоро будет четверо! На всех сумма будет делиться.

— Вы предлагаете мне отказаться от выплат в пользу Ольги? Мои дети чем-то хуже?

— Никто этого не говорит и отказываться не просит…

— Пап, — не выдержала Ольга, — ты представляешь, какие крохи я получу?

— Почему же крохи, — Глеб озвучил сумму своей зарплаты, — десять процентов от нее вполне достойная сумма. Уверен, твои родители согласятся с этим.

Да, мы подготовились. Я как чувствовала, что такой разговор рано или поздно случится, поэтому узнала, какая зарплата у Ольгиных предков, и подгадала так, чтобы размер алиментов был соизмеримым.

— И не забывайте, что мой муж снимает Ольге жилье.

— Да какая разница, что он снимает?! Этого слишком мало! У них денег навалом, недвижимости, машин, а мне платить будут только десять процентов?

— Еще раз спрашиваю, какое отношение ты имеешь к нашим квартирам, машинам и всему остальному?

— Оль, уймись, — осадил ее отец.

— Пап!

— Уймись. Я сказал!

Хмурая складка меж его бровей стала глубже. Кажется, лед тронулся.

— А вы как считаете? Это нормальная сумма алиментов, или я должен еще купить квартиру, машину, одаривать драгоценностями, давать деньги на карманные расходы, возить по курортам.

— Этого никто и не просил! Зачем передергивать наши слова?

— Вы, может, и не просили, а вот ваша дочь очень даже просила. Да, Оленька? Как ты там говорила? Пришло время освобождать дорогу более молодым, красивым и удачливым? Собирай свой выводок и вали в туман?

Елена аж за сердце схватилась:

— Оля…

— Не было такого! Врет она все!

Ожидаемо.

— К сожалению, у меня нет записи того памятного первого разговора, который случился летом, когда Ольга решила взять быка за рога и устранить жену, мешающую доступу к квартирам, машинам и прочему добру. Но зато есть много другого интересно. Уверена, вам понравится.

— Пап! Что ты молчишь? Она собралась грязью меня поливать!

— О, нет-нет, милая. Никакой грязи, только голые факты, — улыбнулась я и щелкнула пультом, включая проектор, — начнем, пожалуй, с того, что Глеб не соблазнял вашу бедную несчастную крошку. Она пришла на мероприятие со своей подругой Ирмой Ветлицкой. Знаете такую?

Отец только хмурился и молчал, а маменька торопливо ответила:

?????????????????????????? — Ирмочку? Конечно знаем, они с первого класса дружат. Только раньше она не Ветлицкой была, а Курочкиной.

Неплохой такой апгрейд у девахи.

— Так вот, Ирмочка, хорошо устроившись в столице, решила помочь подружке и привела ее на мероприятие, — я включила запись с камер в зале.

Брату пришлось попотеть, чтобы добыть их, но он справился.

На экране появились две разодетые девицы.

Кажется, Василий никогда не видел дочь в таком образе, потому что у него глаза чуть не выкатились, пока он смотрел, как дочурка на шпильках и в обтягивающем платье бродит среди толпы. То к одному подойдет, поулыбается, волосики поправит, то к другому. Момент, когда она появилась рядом с Прохоровым, тоже попался на камеру.

— Как видите, инициатива шла от нее. И если вы промотаете запись, то увидите, что она постоянно крутилась возле него. Сама!

— И что? Он взрослый мужик! Женатый! Должен был понимать, что девчонка молодая, могла влюбиться в образ, — возразил Василий, только голос уже не гремел так уверенно, как прежде. — У него должно мозгов быть больше!

— Беда в том, что мозги отключились. Потому что в стакане, кроме основного содержимого, еще оказался препарат под названием Д274х (выдумка автора).

— Хотите сказать, ему кто-то подсыпал это дерьмо?

— Не кто-то, а ваша дочь.

— Клевета!

— У нас есть показания девушки, которую Ольга уговорила провернуть это еще раз, когда поняла, что первоначальный план пошел под откос. Камера сняла все в деталях.

На экране вышла запись, в которой несостоявшаяся соблазнительница-карьеристка, шмыгая носом и трясясь, как осиновый лист на ветру, рассказывает о том, кто ее надоумил.

— Я первый раз ее вижу!

— Это же подтвердила Олеся.

При упоминании подруги Ольга побелела. Столько злости в ее глазах блеснуло, что даже не по себе стало.

Что это за дружба такая, а? Мне кто-нибудь может объяснить? Одна притащила на смотр мужиков, и пофиг, что все они женаты. На другую накатала заявление в полицию, третья, похоже, прямо сейчас была проклята вплоть до пятого колена.

— Олеся? — прошептала Елена.

— Да. Олеся Фролова. Знаете такую? — участливо поинтересовалась я и, получив неровный кивок, продолжила: — Конечно, знаете. Есть записи этого разговора, и, если потребуется, она подтвердит это на очной ставке.