K.S.E.N.O.N

– Вы уверены? Сейчас там не выше пяти градусов по Фаренгейту[1], - предупредил Саймон.

Следователь ничего не ответил и передал предложенную ему вещь Ленор, предварительно забрав у нее свою ветровку. Девушку не особо удивило его решение, ибо только что она сама убедилась в одном полезном свойстве этой куртки, которая не позволяла накапливающемуся внутри теплу выходить наружу.

Ленор жадно укуталась в дубленку из овчины, и, когда Шерон тоже надела короткий полушубок, один из работников лаборатории открыл для них загадочную дверь. Когда они оказались внутри, а дверь снова заперли, из ртов присутствующих сразу же повалили сгустки пара. Комната, небольшая сама по себе, имела форму круга. Посредине, параллельно стенам шло кольцо из панелей управления, за которыми работали холодостойкие дроны, а в самом центре находилась подставка или скорее пюпитр, на котором, словно добыча охотника, лежала злосчастная голова мутанта, накрытая стеклянным колпаком. К пюпитру и к самой голове были подведены тонкие провода.

– Снимите колпак, - приказал Холт дронам, которые реагировали только на его голос и на голоса еще нескольких работающих здесь ученых в целях безопасности.

Колпак сняли.

– Можете подойти и взглянуть, - сказал Саймон.

Дубленка, длиною ниже колен и с глубоким капюшоном, не спасала Ленор от холода, который превратился в тысячи иголок, непрерывно вонзающихся в каждый миллиметр ее тела. Губы девушки посинели, кожа лица стала белой, как мел, но гордость не позволяла ей хотя бы словом обмолвиться о своих мучениях. Ленор не привыкла жаловаться. Да и кому? За всю жизнь она не могла даже пожаловаться сестре, ведь та была больна, и старшей приходилось быть сильной за двоих. Так что такое холод по сравнение с тем, что сердце Хоуп могло остановиться в любой момент?

Ленор медленно подошла к тому, что осталось от мутанта. Все остальные продолжили стоять у входа, наблюдая за ее действиями.

У мутанта были человеческие глаза - единственное человеческое, что осталось, и Ленор с горечью призналась самой себе, что знает эти карие глаза. Может, поэтому он и не убил ее там, на парковке? Не потому, что она тоже не совсем человек, а потому, что узнал. Какими-то остатками своего сознания он ее узнал.

К горлу подкатил ком. Давящая тоска превратилась в тугой узел и засела где-то между ребер. Но слезы так и не покинули своего средоточия, и ни единый мускул лица не выказал душевное состояние девушки.

Ленор медленно подняла дрожащую руку и с нежностью провела ею по шершавой холодной скуле чудовища, что когда-то было ее, пожалуй, единственным другом. «Никогда не думала, что меня расстроит твоя кончина, старикан», - подумала она и вдруг почувствовала резкую, похожую на укус насекомого, боль на большом пальце. От холода голова мутанта превратилась в настоящий камень, и девушка зацепилась за какой-то острый выступ на ней. Она слизала выступившую каплю крови и стала ждать, когда царапина затянется, но прошло секунд пять, затем десять, а царапина, как была, так и осталась.

– Что за ерунда?
– шепотом спросила Ленор.

Остальные этого не заметили, потому что девушка стояла к ним спиной, но они переглянулись между собой, не понимая, почему она так долго возится.

– Мне нужны те двое, что притащили нас сюда, - вдруг заговорила Ленор, и в ее голосе появилось что-то новое или давно забытое старое.

– Вы имеете в виду Леонида и Гектора?
– спросил Саймон.

– А еще мне нужен человек, который умеет взламывать многоэтажные пароли. Там очень сложная и продуманная система охраны.

– Похоже, ты, все таки, решилась, - улыбнулся Николас.

– У меня есть профессиональные хакеры, но они не бойцы. При первом же случаи их убьют, - признался Холт.

– Это не проблема. У нас есть один, который сможет работать на расстоянии, - вмешался следователь.

– Имеешь в виду ту чудачку с корабля?
– решила уточнить Ленор.

– Ее. Когда мы уходили, она дала мне свою визитку и любезно предложила помощь в случае чего.

– Давайте обсудим детали в более теплой комнате, - предложил Саймон, и его единогласно поддержали.

[1] 5 градусов по Фаренгейту = примерно -15 градусов по Цельсию.

Консилиум

Все прежним составом собрались в зале резко отличающимся по стилю от основной части сооружения. Он был оформлен в венецианском стиле, но не чистом, а с примесью чего-то восточного, однако удачно скомбинированном, не смотря на то, что это совершенно разные и уникальные культуры.

Рид, побрезговав этой слегка вычурной обстановкой, предпочел стоять под стенкой, которая как раз таки была расписана восточным орнаментом, рядом с торшером того же коричневато-оранжевого цвета, но с венецианским абажуром. Все остальные, а именно Ленор, Саймон Холт с секретаршей и собственно Леонид и Гектор, которых неожиданно для них позвали на этот консилиум, расположились на диване и креслах вокруг небольшого стеклянного стола.

Пока Шерон разливала кому чай, а кому что покрепче, Саймон пытался как можно быстрее и яснее объяснить двум своим подчиненным, сложившуюся ситуацию и их роль в дальнейшем. Оба мужчины слушали внимательно, изредка задавая вопросы. Леон, как всегда, улыбался, из-за чего на его лице уже давно появились характерные морщинки возле рта.Он явно заинтересовался в словах начальника. На этот раз на нем была простая хлопковая рубашка вместо боевой спецовки, но неизменно черного цвета.

Гектор же, подавшись чуть вперед, превратился в само воплощение внимания и послушания. Без своего железного доспеха он уже не казался таким огромным. Да, он был крупным, но и великаном его теперь не назовешь. Здоровяк был в майке. Должно быть, внезапно разбуженный посреди ночи, не успел одеться. Только сейчас следователь заметил на его теле, а именно в районе шеи и по все длине рук, кривые, смыкающиеся между собой шрамы, словно мужчину сшили из отдельных кусков плоти. На его левом мускулистом плече Рид заметил номер «02» и задумался, что бы это могло значить.

Оторвав взгляд от татуировки Гектора, следователь снова посмотрел на Ленор, как и всегда, находившуюся в задумчивости. Она напрочь отказалась снимать выделенную ей ранее дубленку. Рид не до конца это понимал. Здесь и правда было прохладно, но не на столько же.

Но это все было неважно по сравнению с другой, более существенной проблемой. Он снова и снова прокручивал в голове разговор с Саймоном Холтом, произошедший в момент, когда они ждали появления Ленор в его кабинете.

« - Я не хочу говорить это при ней, но, думаю, вы должны знать, - сказал тогда он, поставив перед следователем чашку с кофе, - Результаты анализа уже готовы, и я даже успел их просмотреть. Выводы весьма печальны. Ее пробелы в памяти это не просто аномалия. В мозгу здорового человека, как известно, в среднем пятнадцать миллиардом нейронов. Как думаете, сколько у Ленор?

Рид пожал плечами.

– Сейчас их число колеблется от девяти до восьми миллиардов. Я не медик, мне сложно это объяснить, но если говорить простым языком, ее мозг охватила какая-то болезнь, стремительно поражающая нейроны. За час уничтожается примерно два миллиона нейронов. Это значит, что в течении недели от ее памяти останется лишь белое пятно и соответственно девушка умрет сначала как личность, а затем и биологически, если процесс отмирания нейронов не прекратится.