Как часы

Клэр, посмотрев на часы, вздохнула.

— Пожалуйста, заберите меня отсюда прямо сейчас. Вы же обещали, что поможете мне в любую минуту. — Девушка говорила с трудом: видно, перепугана она не на шутку.

— Что случилось? Кто тебе угрожал? — допытывалась Клэр.

— Моя кузина говорит, что они узнали, где я сейчас живу. Так вы приедете?

— Приеду. Скажи мне точный адрес и никуда не уходи. — Клэр записала адрес и сделала телефонный звонок. На подготовку всего необходимого ей не понадобилось много времени.

Лавируя в плотном потоке вечернего транспорта, Клэр выехала на скоростную автомагистраль и вскоре нашла нужный поворот направо. Дома здесь стояли скромные, улицы походили одна на другую. Отыскав улицу, указанную Уитни, Клэр затормозила около светло-розового дома, ярко выделявшегося на фоне серого песка. Уитни показалась на пороге через секунду после того, как хлопнула дверь машины. Она была в пальто, в руке держала небольшую сумку, круглую шапочку надвинула низко на лоб.

— Хелло, Уитни.

Девушка молнией пронеслась по дорожке и рухнула на сиденье. Потом оглянулась на дом своей тетки. Сетчатая занавеска на окне медленно задернулась.

— Рассказывай, что случилось, — сказала Клэр. Уитни долго сидела молча, смотря в одну точку. Заговорила, лишь когда они подъезжали к шоссе.

— В полиции без конца расспрашивали меня о том, что делали со мной эти люди. Просили все рассказать в подробностях. Сказали, что мне на всякий случай надо провериться на ВИЧ…

Уитни замолчала. На улицах зажглись фонари. В их оранжевом свете дома казались зловещими призраками. На щеках Уитни блестели слезы, но она не вытирала их. Выехав на шоссе, Клэр повернула не в город, а в противоположную сторону.

— Куда вы меня везете? — удивилась Уитни.

— К моей знакомой на ее ферму. Она выращивает яблоки. Я звонила ей, она согласилась, чтобы ты пожила какое-то время в ее доме. Там ты будешь в полной безопасности. Женщина, кстати, не знает, кто ты и что с тобой случилось. Это к лучшему.

Они ехали молча. Клэр решила не спрашивать Уитни, почему после первой беседы с полицией она не встретилась с адвокатом, почему забрала назад свое заявление и почему отказалась объяснить все Рите Мхизе, когда та пришла к ней выяснить, в чем причина ее странного поведения.

Уитни нарушила молчание. Она говорила так тихо, что ее голос едва был слышен на фоне шума мотора.

— В ту первую ночь там был еще один человек. — Клэр повернулась к ней. Девушка смотрела прямо перед собой, сжав челюсти. Ей нелегко было вспоминать случившееся и еще трудней рассказывать об этом. — Этот человек стоял и смотрел. Следил внимательно за всем, что происходило…

Огни Кейптауна уже еле виднелись вдали. Машина одолевала крутой подъем к перевалу, за которым располагалась садоводческая ферма.

— Он командовал ими. Приказывал, что делать со мной. Иногда заставлял их повторить.

Клэр молчала, опасаясь, что любое слово может спугнуть Уитни и остановить поток ее воспоминаний.

— …Он снимал это. У него была видеокамера. Думаю, даже две. Одну я заметила в первый же день. Помню, увидела в ее объективе свое отражение. Камера стояла на треножнике. Сначала эти люди надели на меня сапоги — очень длинные, Мне трудно было в них стоять. А потом все началось. Из темного угла комнаты вышел еще один человек. Он держал в руках еще одну камеру. — Уитни замолчала, пытаясь справиться с волнением. Они миновали перевал. Огни Кейптауна скрылись за гребнем горы.

— Я почему-то решила, что этот человек мне поможет, — засмеялась с горечью Уитни.

— А кто это был? — спросила Клэр.

— Режиссер. Так его все называли. Он показывал им и мне, что нужно делать. Встал рядом со мной, а они — они били меня. Ему в этот момент хотелось видеть мое лицо. Он велел им бить меня снова и снова и снимал эти сцены.

«Дубли делал, подонок!» — в сердцах сказала про себя Клэр. Сжав руль, она принялась считать белые линии, разделяющие полосы дороги. Раз… два… три… четыре… Это немного успокоило ее.

— Ты разглядела этого человека?

— Он все время стоит передо мной, но его лица я не видела. На нем был синий капюшон с прорезями для глаз и рта. — Уитни снова замолчала. На сей раз надолго. Потом словно встрепенулась. — Скажите, Клэр, зачем они все снимали? Как подумаю, что какие-то ублюдки будут смотреть этот фильм, мне становится нехорошо. Мне кажется, что мои мучения продолжаются. Вернее, повторяются, а я никак не могу их остановить. Пленка ведь у них.

Клэр даже не знала, что ответить. Свернув на разбитую проселочную дорогу, она сбавила скорость, чтобы не пропустить еще один поворот. Вскоре из темноты выглянули освещенные окна уютного коттеджа.

— Там ты будешь в полной безопасности, Уитни. Эта женщина о тебе позаботится. И не станет приставать к тебе с расспросами. Если ты не будешь выходить из дома до тех пор, пока все не отправятся в сады, никто даже и не узнает, что ты там живешь. — Уитни промолчала: горькая исповедь отняла у нее последние силы. Она прижимала к груди розовый рюкзачок из тонкой ткани. По его очертаниям Клэр поняла, что там лежит ее книга.

— Ты ее прочла? — спросила она.

Уитни кивнула, но о своих впечатлениях ничего не сказала. Клэр припарковалась около исполинского дуба, на фоне которого белый коттедж выглядел игрушечным. Дверь открылась, и на пороге возникла Дина де Вет, женщина могучего сложения, с натруженными руками. Заключив Клэр в объятия, она повернулась к Уитни. Та испуганно забилась в глубь сиденья.

— Добро пожаловать, дорогая, — произнесла Дина низким грудным голосом и взяла девушку за руку. — Пойдем, я покажу тебе твою комнату. — Таким ласковым тоном она привыкла разговаривать, наверное, с расшалившимися детьми или непоседливыми щенками. Уитни послушно последовала за ней. В кухне горела печь. В раковине стояли чашка и блюдце хозяйки. Дина провела Уитни в комнату, за которой находилась гостиная.

— Ты будешь спать здесь, девочка, а я в прихожей. Если замерзнешь, переберешься ко мне.

Уитни оглядела свое новое пристанище. Кровать застлана покрывалом с вышитыми розовыми и голубыми узорами. На подушке сидит плюшевый медвежонок, прижимающий к груди красное сатиновое сердце.

У кровати стоит свеча. На подоконнике — ваза с поздними розами. На стенах висят на гвоздях пустые плечики для одежды. Дина полагала, что Уитни притащит с собой целый гардероб.

— А чья это комната? — спросила Уитни.

— Здесь жила моя дочь, — по лицу Дины пробежала тень. — Но ты можешь оставаться здесь, сколько тебе понадобится. — Уитни села на кровать, не зная, что сказать.