Как мужик счастье искал

– Что-то много счастья у вас, святой отец, - удивляется солдат.

– Милость и щедрость господа нашего безгранична. Ступай и помни слова мои. Ибо это слова господни, вложенные в уста рядового пастыря его! Уяснил?

Пошел мужик обратно к фельдфебелю, и радость его распирает. По всему свету счастье искал, под каждую корягу заглядывал ничего не нашел! А тут счастья - всю жизнь черпай, не вычерпаешь! Чудеса!

Обучил фельдфебель мужика приемам рукопашного боя и тому, как сподручней из вражьего солдата душу вынимать. И отправил на передовую.

– Ну вот теперь-то я счастье раздобуду непременно! обрадовался мужик и побег в атаку.

Один.

А на пригорке сто генералов стоят и смотрят, как солдат согласно их стратегическому плану станет победу добывать.

Бежит солдат, через воронки перескакивает, "ур-ра!" кричит, штыком сверкает, хочет счастье за хвост изловить.

– Славная у нас армия, - говорят меж собой генералы.
– С таким молодцом мы всех врагов в пух-прах разделаем.

И идут в блиндаж кофию пить.

Добежал мужик до окопов, а ему навстречу такой же мужик поднимается, только шинелка на нем покроя иного и погоны ненашенские. У мужика аж руки зачесались.

– Ну, счас счастье добуду!

И р-р-раз - всаживает штык прямехонько тому солдатику в грудь. Солдатик охнул и сел. Руками за штык ухватился, а с пальцев у него кровь капает. И глаза у него такие жалостливые, ну в точности как у больной собаки. Мужик штык к себе тянет, а тот не отдает и что-то по-своему быстро-быстро лопочет. Выдернул мужик штык, солдатик и помер.

Стоит мужик, винтовку держит и понять ничего не может. Что же это за счастье такое пакостное? Жил себе мужик, поди, бабу имел, детишек, а он его зарезал. Какая же радость с того?

Плюнул и поплелся обратно в тыл.

А его генералы встречают, да с подносом. А на подносе водки стакан.

– Ты, оказывается, очень хороший солдат и даже герой, говорят генералы. И вешают ему на грудь медаль "За самую великую военную храбрость!" и спрашивают: - Ну что, счастлив ты наконец?

– Точно так, - отвечает мужик. А голос у него тихий, еле слышный.

– Если ты еще кого убьешь, мы тебе еще медаль дадим, обещают генералы, а сами от щедрости своей пыжатся.

– А можно мне теперь домой?
– просит мужик.

– Никак нет!
– отвечают генералы.
– Врагов у нас еще множество, планов стратегийных и того больше, а ты один. Вот войну согласно нашей диспозиции выиграешь, тогда и отдохнешь.

И пихают мужика в спину, чтобы он, значит, сызнова в атаку шел, победу добывать.

– Иди, иди, солдат. Мы тебе артиллерийскую подготовку сделаем.

И палят из пищали.

– Не пойду я, - мотает головой мужик.
– Врете вы все. Нету в вашей затее никакого счастья, а только злоба одна и глупость.

– А тогда мы тебя судить станем, - вздыхают генералы.
– И непременно к повешенью приговорим.

И зовут трибунал.

Прибегает трибунал, прибегают охранники, фельдфебели да писаря. Народа собралось - в окопе не помещаются. И каждый при деле!

– Эх, сколько вас по щелям прячется! А воевать некому, удивляется мужик.

– А воевать не наше дело, - возражают ему.
– На войне у каждого свое место и назначение. Солдату - в атаку бегать, генералу - командовать, а нам - суд вершить. А иначе случится кавардак.

И вяжут мужика по рукам и ногам.

Судья говорит:

– Отказ от убиения супротивника на бранном поле есть выражение крайней нелюбви к своему царю и отечеству, то есть фактически есть измена и злостное дезертирство. А за это повесить мало!

И так и пишет в приговоре - "Повесить мало!".

Тут генералы, судьи и писаря всем скопом на мужика набросились и ну к нему петлю прилаживать.

– А мне, - кричит мужик, - помирать за счастье, тока бы ваши рожи противные не видеть!

А про себя удивляется. Смотри-ка, и там счастье сыскалось, где его вовсе быть не может!

Так бы и повесили мужика, если бы вдруг противник в наступление не пошел.

Бежит от чужих окопов чужой солдат и по-своему "ура" кричит. Испугались генералы. Развязали мужика и приказывают:

– Защищай нас! Мужик! Контратакуй! И развивай наступление до полной победы! А за это мы тебе повешенье отсрочим!

– Не буду я больше воевать. Вешайте меня поскорей, отказывается мужик и глаза закрывает.

– Да он же всех нас в плен возьмет, страну захватит и бабу твою и сарайку в контрибуцию запишет!
– объясняют генералы.

– А ну и ладно, - не пугается мужик.

Видят генералы - не станет мужик воевать ни в какую! А противник совсем уже рядом. Глазищами сверкает, палашом грозит, сейчас изрубит!

Расстроились генералы.

– Из-за тебя, мужик, мы, может, всю эту войну вдрызг проиграли, - говорят. На все пуговички застегиваются, строем встают и шагом-марш - идут навстречу противнику поскорее в плен сдаваться.

Остался мужик один.

Лежит на земле, на шинелке, и ни вставать ему, ни счастья искать, ни жить неохота. Устал мужик. Лежит и ждет, когда смертушка подойдет и глаза от солнышка заслонит.

А только не идет смерть - ни к чему ей мужик-беспортошник. Мороки с ним много, а навару никакого.

Полежал мужик, озяб да и пошел домой.

Только нету у него дома - один забор торчит, кусок ворот да сарайка. Разор. И деревни нету - лишь трубы печные остались.

– Ну, что, сыскал счастье?
– спрашивают соседи и с надеждой на мужика смотрят.

– Всю землю исходил - нету счастья, - отвечает мужик. Нигде нету!

Сел и руки опустил.

Постояли соседи, повздыхали и каждый к своей печке отошел.

Сидит мужик, голову руками обхватил, горюет.

– Шестьдесят годов прожил! Дом не уберег, сынов потерял! Счастья в глаза не видел...

Долго сидел.

Но только подходит к нему жена, сама худущая, как щепка, руки что былинки. Еле-еле топор по земле волочит.

– Вот, - говорит, - топор. Я его в огороде откопала.