Калгари 88. Том 4

У служебного входа во дворец спорта находился кабинет с табличкой «Ведомственная охрана. Выдача пропусков», где сидел толстый мужик в синей форменной одежде. Фигуристы заходили по одному, подавали кто паспорт, кто свидетельство о рождении и получали временный пропуск на проход в служебную часть дворца.

— Ну всё, ребята, с организационными делами закончено! — довольно сказал Левковцев. — Сейчас идите в раздевалки. Жду вас через 20 минут на льду. Проход найдёте.

Что ж его не найти… Все спортивные ледовые арены одинаковы. Есть часть для зрителей, есть служебная часть, которые никак не пересекаются. Обычно главный служебный коридор проходит вдоль длинного борта со стороны, противоположной судейской. В главном коридоре раздевалки, тренерские, судейские, комнаты для отбора проб на допинг, конференц-зал, гараж для машин заливки льда.

В женской раздевалке всё оборудовано по уму — много шкафчиков, каждый закрывается на ключ, торчащий в замке. Быстро разделись, повесили в шкафчики верхнюю одежду и обувь, надели кроссовки, захватили с собой только коньки и салфетницы. Вышли в коридор и огляделись.

— Пошли туда! — махнула рукой Соколовская. — Я знаю куда идти! Только сначала давайте здесь ноги потянем, у льда негде.

— Прямо тут, в коридоре? — недоумённо спросила Зоя. — Тут же все видят!

— Больше негде! Значит будем разминаться прямо тут! — решительно сказала Соколовская и положила сумку с коньками на пол.

— Ты что, стесняешься? — рассмеялась Арина.

— Я тебе потом расскажу, что такое стеснение! — лукаво улыбнулась Зоя.

… Пока фигуристы Левковцева переодевались и готовились к ледовой тренировке, сам он сразу же прошёл на арену. И, естественно, она не была пуста! У бортика стоял Ксенофонтов собственной персоной и что-то говорил фигуристкам, подъехавшим к нему. Вдалеке, у противоположного, судейского борта, катались два парня.

— Какие люди, сколько лет, сколько зим! — улыбнулся Ксенофонтов и крепко пожал руку сопернику. — Как доехали, устроились?

— Спасибо, всё хорошо! — заявил Левковцев. — Ты с тремя девчонками будешь?

— С тремя! — кивнул головой Ксенофонтов, потом отогнал девчонок, внимательно слушавших, что говорит наставник. — Идите катайтесь, чего уши развесили! Трое по юниоркам заявлены, одна по мастерам, один юниор и один мастер. А ты с кем пожаловал?

— Две юниорки, один мастер, — ответил Левковцев.

— Даже две от вас? — наигранно удивился Ксенофонтов, сделавший вид, что не знает об изменении правил отбора. — По правилам же одна от города…

— Правила поменяли в этом году, ты разве не знал? — Левковцев чувствовал, что Ксенофонтов что-то не договаривает, но решил говорить как есть. — Включили дополнительный пункт о двух тройных прыжках и призовом месте.

— Вот как… — словно задумавшись сказал Ксенофонтов. — И кто же у вас такой уникум?

Увы, но у Ксенофонтова не было таких фигуристок. Те, кто занял вторые-третьи места из Первоуральска, Евгения Протасова и Александра Бойкова, обладали лишь одним тройным. Тут послышался странный шум, дверь на арену с грохотом распахнулась, и внутрь влетела покрасневшая, возмущённая Арина.

— Зойка! Нафиг так делать-то? Сейчас как пихну! — громко крикнула она, обернувшись назад, но, увидев, что на неё смотрят тренеры, в том числе и один незнакомый, тут же засмущалась и покраснела ещё больше. — Ой! Эмм… Здрасти! Пардон муа!

— Вот они, мои бандитки… — вздохнул Левковцев. — Девочки, надевайте коньки, выходите на лёд.

Тренировка обещала быть интересной…

Глава 3 Первая тренировка в Свердловске

Арина надела коньки, тщательно проверила шнуровку и уже после этого посмотрела вокруг. Дворец не гигантский, тысячи на четыре зрителей. И, как всегда, наверное, будет совсем пустой, ведь областной чемпионат — не ахти какое соревнование по важности. Чемпионат водокачки. Обычно вход на старты такого уровня был совершенно свободный, чтоб хоть кем-то наполнить трибуны. Однако чувствовалось, что соревнования здесь будут статусом повыше, чем в Екатинске, об этом говорило и оборудование — большое цветное информационное табло, более мощное освещение арены, более мощный и качественный звук. Вот и сейчас звучало что-то зарубежное, ритмичное и электронное.

Несмотря на рядовую тренировку, народ на трибунах присутствовал — люди сидели в разных частях арены. Кто это были? Да все, кто угодно — родители спортсменов, журналисты, просто охочие до фигурного катания люди или любители, желающие посмотреть тренировки мастеровитых спортсменов. Однако и в судейской зоне кто-то находился. Возможно, судьи, приехавшие заранее посмотреть на типичные ошибки спортсменов, чтобы обратить на них внимание в прокате.

На льду тренировалось несколько фигуристов и фигуристок — никого из них Арина не знала, но каким-то шестым чувством догадалась, кто из них Малинина — у худенькой светловолосой девочки был очень высок уровень катания. Дотянутость движений, правильность позиций, законченность шагов. Даже на тренировке она старалась всё сделать по максимуму, пусть и в несколько замедленном темпе. Однако, без всякого сомнения, Малинина могла значительно увеличить скорость соревновательного проката. По телосложению и росту она смотрелась как Соколовская, издалека их даже можно спутать — разве что у Соколовской короче причёска и более светлые, почти блондинистые волосы с серебристо-платиновым оттенком.

— Люда, что мух ловишь? — из задумчивости вывел голос тренера. — Марш на лёд, все наши уже там! Сейчас мы тренируемся без разминки на тренажёрах, поэтому сначала начните раскатываться по обычному плану — шаги, повороты, развороты, вращения. Как почувствуете, что разогрелись, подъезжайте ко мне, я скажу, что делать дальше.

Арина вышла в калитку, положив салфетницу и чехлы на бортик, и поехала вдоль борта, внимательно осматривая лёд на предмет сколов и выбоин. Соколовская с Муравьёвой ничего не стали осматривать, сразу начали разминаться. Ехать друг за дружкой здесь бы не получилось из-за фигуристов Ксенофонтова, поэтому раскатывались кто во что горазд. Зоя, чувствуя незнакомую арену, очень и очень осторожничала. Постоянно смотрела по сторонам, опасаясь врезаться в кого-нибудь. У Соколовской с этим было получше — у неё оказалось очень развито периферийное зрение и пространственное мышление, скрыто работающее в подсознании. Она прикинула, сколько здесь фигуристов, и неосознанно постоянно контролировала, кто где находится. Таким чутьём обладают спортсмены, часто бывающие на иногородних и зарубежных соревнованиях, где тренируешься с соперниками, привычки которых не знаешь.

— Вот та чёрненькая твоя рекордсменка? — спросил Ксенофонтов, указывая на Арину.

— Она, — согласно кивнул головой Левоковцев.

— А чего она вдоль бортов едет и смотрит по сторонам?

— Осматривает лёд. Скорее всего, его целостность, — ответил Левквлев. — Для неё это очень важно, насколько я понимаю. Во время проката она почти не смотрит под ноги, постоянно находится в образе.

— Катается наугад, вслепую? — не поверил Ксенофонтов.

— Ну что ты! — рассмеялся Левковцев. — Естественно, она видит лёд, но уже не уделяет этому пристального внимания… Она в уме отмечает, где он разбит, и во время проката просто не заходит в эту область.

— Хм… Занятно… — протянул Ксенофонтов. — Будет очень интересно посмотреть на неё в деле.

Арина, увидев, что лёд ещё в более-менее хорошем состоянии, сделала круг и начала понемногу разминаться. Сначала стандартно, простыми ёлочками и фонариками. Потом перешла на кросс-роллы и перебежки, чуть позже увлеклась и включила в разминку более сложные шаги — крюки, выкрюки, петли, тройки, скобки, моухоки, чоктау. Закончила несколькими твиззлами. Скорость разминки всё более и более нарастала, однако не до критичной. Исполнила три позиции вращении — либелу, кольцо и бильман. Контролировала каждое движение, и когда почувствовала, что и мышцы, и суставы полностью размялись, подъехала к Левковцеву.

— Владислав Сергеевич, я горячая, уже размялась, — сказала Арина, вытащила салфетку из салфетницы и вытерла сопли. — Чё дальше делать?

— Начинай с двойных прыжков, — велел Левковцев и указал на левый ближний угол короткого борта. — Прыгай там. Закончишь с двойными, тут же переходи на тройные.

— Я сразу могу с тройных и каскадов начать! — заявила Арина, подозрительно косясь на Ксенофонтова, стоявшего рядом с Левкоцевым и краем уха внимательно слушавшего диалог.

— Люда… Мы с тобой договаривались? — недовольно спросил Левковцев. — Исполняй. Только одиночные. Сначала двойные, потом тройные.