Калки

Но одно письмо доставило мне величайшее удовлетворение. «Не могу не сказать: „Молодчина, Тедди!“ Твои фразы входят в голову, точно гвозди раз и навсегда. Ты пишешь именно так, как я мечтал. Всегда твой — Герман Виктор Вейс».

6

1

Большинство южнокалифорнийцев не любило Нью-Йорк. В этом отношении я присоединялась к большинству. Прежде всего, погода здесь по большей части угнетающая, за исключением поры листопада. К несчастью, я никогда не посещала Нью-Йорк в это время года и была вынуждена принимать данное утверждение на веру. В одной старой песне воспеваются красоты нью-йоркской осени, подобные трепету первой ночи. Таинственная фраза. Намек на обольщение девственницы?

Март был холодный. Ветреный. Пасмурный. В небе не было и намека на голубизну. Облака и смог накрывали остров Манхэттен целлулоидным колпачком. По ветру летели обрывки газет. Все, что могло быть погнуто и сломано, было погнуто и сломано — по крайней мере, насколько хватал глаз. Мусор не убирали уже несколько недель. Мусорщики бастовали, требуя денег и уважения их человеческого достоинства. На их месте я бы эмигрировала.

Несмотря на погоду, грязь и неудобства, я была в прекрасном настроении. Я была с Джеральдиной и испытывала ту же эйфорию, что и на высокогорье. Она тоже остановилась в «Американе» и тоже имела своего телохранителя. Делать нечего; меня скорее радовало, чем огорчало постоянное присутствие здоровенного чернокожего в свитере с высоким воротом и портативной рацией в руке. На улицах было опасно. Конечно, если ходить по ним пешком, а я всегда только так и делала. В отличие от большинства южнокалифорнийцев я предпочитала ходить, а не ездить.

Мы встретились с Джеральдиной в вестибюле «Американы». Она была одета, как юная матрона из Коннектикута, которых можно видеть только в журналах типа «Город и деревня» (по крайней мере, я видела их только там). Хотя Восточное побережье и тамошние порядки были для меня тайной, мне нравилось читать колонки светских сплетен и рассматривать фотографии свадеб, конных шоу и красивой жизни среди эпплуайтовских интерьеров и собак породы золотистый ретривер. Я была очень чувствительна к прелестям Джеральдины из Новой Англии.

Мы обнялись.

— Я ужасно рада видеть тебя, Тедди. — Она была само обаяние.

Мне нравилось ее пальто из темно-зеленого твида. Нравилось то, что от нее слегка пахнет сандалом — ароматом Калки. Я подумала, не соблазнил ли он и ее тоже. Волновало ли это меня? Да, волновало. Но причины этого… скажем так, от меня ускользали; понадобилось некоторое время, чтобы я смогла в них разобраться. Короче, мы были вдвоем. Пока мы завтракали в «Американе», я была на шестом, если не на седьмом небе. Наши охранники сидели за другими столиками, у двери.

— Я каждую минуту думаю о Непале, — мрачно сказала Джеральдина. — В конце концов, именно Калки велел мне лететь. Он сделал это очень мягко. Но я чувствовала себя виноватой, оставляя его и Лакшми. Знаешь, нас держали в ашраме как в тюрьме, пока Калки не позвонил в Нью-Дели, премьер-министру. Калки действительно популярен в Индии. Как бы там ни было, индийское правительство припугнуло непальцев. И мне позволили покинуть страну.

— Когда прилетают Калки и Лакшми?

— Как только Джайлс подыщет для них в Нью-Йорке безопасное место.

Я пила охлажденный апельсиновый сок, который отдавал химикалиями. В прошлом марте ни один американец по доброй воле не стал бы выжимать апельсины.

— Как ты думаешь, кто хочет убить Калки? — спросила я с таким видом, будто не имела об этом ни малейшего представления.

Джеральдина вздохнула.

— Соперничающие религиозные секты. Мы забираем все деньги. По крайней мере, так они говорят. С другой стороны, Джайлс утверждает, что мы разорены. Я не знаю. Знаю только то, что Калки популярен во всей Азии. Странно, правда? Как легко индуисты приняли инкарнацию Вишну в образе белого американца! Так же легко они приняли идею Конца. Ведь погибнут миллионы. С другой стороны, половина населения Индии и так умирает от недоедания…

Мы с Джеральдиной неторопливо шли по Пятой авеню. Здесь грязи и мусора было меньше. Оказавшись у Публичной библиотеки, мы решили зайти в «Мэдисон сквер-гарден». Наше дыхание застывало в холодном воздухе. Джеральдина сказала:

— Я хочу познакомить тебя с профессором Джосси, физиком-ядерщиком. Он — мандала. Готовит кое-какие спецэффекты для подростков.

Мы прошли в Брайант-парк, маленький островок зелени позади библиотеки. Запущенный газон окружали высокие голые деревья. На скамейках сидели жалкого вида бедняки. Большей частью — негры и латиноамериканцы. Некоторые пили вино из бутылок, завернутых в пакеты из коричневой бумаги.

Мимоходом мы присели на скамью у позеленевшей бронзовой статуи бородатого мужчины, покрытой белыми струйками голубиного помета. Бледное солнце тщетно пыталось пробиться сквозь бурое марево. На соседней скамейке сидел белый и втыкал грязный шприц в распухшую красно-синюю лодыжку. Никто не обращал на него внимания.

Мы без особого ужаса следили за парадом монстров. Пьяные, одурманенные, сумасшедшие, они шатаясь проходили мимо нас и беседовали сами с собой. Я подумала, что один из плакатов «КАЛКИ. КОНЕЦ» висит на здании напротив очень кстати. Я не могла представить себе, что кто-нибудь из этих людей хочет продолжать существование.

Джеральдина прочитала мои мысли; впрочем, это было нетрудно.

— Это не жизнь, — сказала она.

— Нет, не жизнь.

Наши охранники явно встревожились. Сидя на скамейке в этом парке, мы были отличной мишенью для… «Триады»? Я попыталась это выяснить.

— «Сан» собирается открыто обвинить Калки в торговле наркотиками.

— Когда? — Джеральдина оставалась спокойной.

— После встречи.

— Калки готов к этому.

— Мне бы хотелось, чтобы ты рассказала мне правду.

Джеральдина слегка улыбнулась. Я заметила, что три веснушки на ее переносице образуют треугольник… «Золотой треугольник»?

— Понимаешь, — сказала она, — то, чем мы были, что мы есть и чем мы будем, — это три разные вещи. Я была аспиранткой МТИ. В данный момент я есть Совершенный Мастер, сидящий в нью-йоркском Брайант-парке рядом с другим Совершенным Мастером. А после третьего апреля снова буду кем-нибудь еще.

В парк вошла дюжина калкитов. Они двигались от скамьи к скамье… Раздавали брошюры, карточки с адресами разных ашрамов, бумажные лотосы. Они держались очень вежливо, учитывая опасность этого места.

Поразмыслив, я смирилась с тем, что о теме номер один ничего нового узнать не удастся. По крайней мере, до… До Конца? Или придется ждать еще? Хотя у меня вошло в привычку говорить о конце, я никогда не относилась к этому всерьез. Моя фантазия не простиралась дальше гигантского телевизионного шоу. Затем последует несколько объявлений об отсрочке исполнения смертного приговора человечеству. Или (что было бы умнее всего) объявления о том, что конец света уже произошел и что теперь все мы чудесным образом очистились и живем в начале нового Золотого Века.