Калки

— Шанти! — Калки сделал благословляющий жест. Он по-братски обнял меня, и я на мгновение сомлела от аромата сандала и белой кожи. Лакшми обошлась без объятий, что было к лучшему: влияние двух столь ярких блондинов полностью выбило бы меня из колеи — даром что мы находились на воде.

Затем Калки и Лакшми сели в двойное кресло, а все остальные уселись возле, образовав полукруг. Джайлс остался стоять.

— Я уже обо всем доложил величайшему из великих, — заявил он в стиле доктора Ашока. — Были приложены значительные усилия, чтобы не только дискредитировать нас, но и уничтожить физически. Как здесь, так и в Катманду. Тем не менее мы добьемся своего, как добивались до сих пор. К несчастью, одна треть билетов на встречу в «Мэдисон сквер-гардене» попала в руки спекулянтов, которые продают лучшие места в первых шести рядах по цене тысяча долларов за билет! — Мы восприняли эту новость с воодушевлением. Но Джайлс негодовал. — Мы не делаем на этом деньги. А спекулянты делают. Нужно будет прибегнуть к помощи полиции! — Мне казалось, что это не слишком существенно. В конце концов, через три недели…

Когда Джайлс закончил свой казначейский отчет, мы выжидательно посмотрели на Калки. Он был мягок и дружелюбен.

— Я рад снова видеть всех вас. Надеюсь, вам не слишком докучали. — Калки расслабился до такой степени, что стал похож на простого человека. Он сделал паузу, глядя не на нас, а на носки своих туфель. На мгновение показалось, что он хочет уйти. Но тут Лакшми что-то прошептала ему, и он вернулся. Его атман (душа) снова был атча (здесь).

— В следующие несколько дней на меня будет совершено по крайней мере одно покушение. — Калки говорил так, словно объяснял устройство какой-нибудь машины. — Не следует воспринимать это слишком всерьез. — Вдруг он улыбнулся, скрестил ноги и поставил носки на пуанты, как балетный танцовщик. Он был чрезвычайно привлекателен. Я снова ощутила легкий приступ горной лихорадки. — Я знаю будущее так же, как знаю прошлое. Но возможности этих глаз ограничены. — Он дотронулся до своих век так равнодушно, словно они были парой свеч зажигания. — Я не могу сказать вам, что случится в ближайшие несколько дней. Хотя хотел бы. Я вижу только возможные комбинации. Это напоминает игру в кости. Поэтому давайте надеяться, что никто не сглазит Джима Келли, потому что, — он провел руками по груди, — пока я остаюсь здесь, меня могут убить.

— Ох, нет! — Это воскликнула не Лакшми, а Джеральдина. Меня вдруг осенило. Джеральдина влюблена не только в свою лучшую подругу, но и в мужа этой подруги. Я ревновала. Кого к кому? Думаю, что всех. Но Лакшми была совершенно недостижима, а о Калки вообще речи не было, несмотря на наше приключение у непальского пруда. Оставалась Джеральдина. Да, именно Джеральдина. Уже тогда. Но я была в отчаянии. Я не получала от нее и намека на поощрение. Хуже того, если она влюблена в Калки, у меня не оставалось никаких шансов. Будущее представлялось мне чем-то вроде турецкого гарема, где мы втроем расхаживаем с колокольчиками на носках туфель, ожидая, когда придет наш повелитель и сделает свой выбор на эту ночь.

— Не беспокойтесь, — утешил нас Калки. — Если я буду вынужден покинуть тело Джима Келли, то найду себе другое, и век Кали закончится точно по расписанию. Те из вас, кто верит в меня, кто остается верным, несмотря на искушения, продолжатся в следующем цикле переродившимися или такими, какие вы есть сейчас. — В первый раз Калки ясно пообещал некоторым из нас личное выживание после окончания века Кали.

Итак…

О чем я действительно думала в то холодное утро на борту «Нараяны»? Если быть честной (а именно об этом меня и просили), то придется ответить: не знаю. С тех пор много воды утекло. Теперь я знаю, что произошло позже, и не могу составить честный отчет о своих тогдашних предвидениях. Думаю (я могу ошибаться, но кто теперь сумеет это доказать?), в тот миг до меня начало доходить (хотя и подспудно), что после третьего апреля людей на Земле не останется — кроме некоторых, выбранных Калки. И в то же время сознательная часть моего «Я» абсолютно игнорировала бессознательную. Впервые за последнее время я сумела спланировать свое будущее. Вскоре после выступления Калки в «60 минутах» я встретилась с редактором издательства «Даблдей». Я умело выбрала день, потому что Калки стал сенсацией. Рейтинг Си-би-эс по шкале Нильсена поднялся до 36,3 — цифры неслыханной даже для того сумбурного времени. Теперь вся страна знала о Калки и Конце. Кажется, редактор сомневался, что книга будет иметь успех, если конец света не наступит точно по расписанию. В конце концов мы оба согласились, что независимо от исхода дела эта история привлечет многих. Он спросил меня, кто будет писать книгу. Я ответила: если выбирать между Б. Сейперстином и Г. В. Вейсом, то я бы выбрала в виртуальные соавторы Вейса (хотите верьте, хотите нет). Затем я запланировала повидаться с детьми. Дала Арлен согласие на пасхальную поездку в Акапулько и позволила ей забронировать номер в отеле «Принцесса», где знаменитый Говард Хьюз запустил процесс, который должен был закончиться в небе над Хьюстоном. Лично я предпочла бы умереть за штурвалом реактивного самолета. Конечно, одна. От сердечного приступа. Короче говоря, я продолжала составлять планы на будущее. Но мои мечты были не слишком веселыми.

Джайлс снова встал и принялся обременять нас подробностями.

— Внутренняя финансовая инспекция ведет аудит уже второй месяц. Рад сообщить, что наши финансы привели их в такое же замешательство, как и меня. — Все невольно рассмеялись. Каждый знал, что привести Джайлса в замешательство не может ничто. Калки выглядел отстраненным; его атман готовился к отлету.

Затем впервые заговорил профессор Джосси.

— Доктор Лоуэлл, будьте любезны объяснить, почему ваши налоговые службы так упорно стремятся расследовать деятельность религиозной секты, которая, согласно законам вашей страны, полностью свободна от каких бы то ни было налогов. — В век Кали было очень мало шансов на то, что швейцарец — даже ядерный физик — не знает, что такое налоги.

— Мы — хорошо организованная и официально зарегистрированная религиозная группа. Ergo, мы свободны от налогов. — Когда Джайлс начинал говорить об индуизме, он становился похожим на доктора Ашока. — Но по какой-то таинственной причине правительство Соединенных Штатов отчаянно стремится доказать, что мы — как это было со сторонниками преподобного Сан Муна — финансируемся некими зарубежными организациями, целью которых является совершение переворота в этой великой стране, которая заслуженно вызывает зависть всей Земли. Какой другой народ имеет сотни тысяч преданных и искусных тайных агентов не только во всех странах мира, но и в каждом городе, городке и деревне наших любимых Соединенных Штатов? Какой другой народ построил мировую империю не столько силой — и продажей — оружия, сколько благодаря изобретению транснациональных корпораций, которые официально не обязаны соблюдать лояльность по отношению к какой-либо стране на свете, но неофициально преданы правящему классу Америки и его отдельным представителям? Какой другой народ… — У Джайлса начался словесный понос; его слова не имели никакого смысла.

Если дела шли неважно, Джайлс предпочитал ссылаться на то, что американское правительство преследует «Калки Энтерпрайсиз», обвиняя его в связях то с китайцами, то с кубинцами, то с Советами; государство выбиралось в зависимости от того, кто в данный момент являлся главным врагом Соединенных Штатов согласно публикациям в прессе или выступлению по телевидению кого-нибудь из словоохотливых сотрудников президента.

К тому времени, когда Джайлс вновь вернулся к делам, атман Калки витал где-то во Вселенной. Голубые глаза были открыты, но ничего не видели. Арендатора тела Джима Келли не было дома.

— Подводя итоги, — неумолимо продолжал Джайлс, — мы являемся жертвами ненависти американского правительства к любой организации, которая может оказаться для граждан страны более притягательной, чем федеральная власть, этот Протей со множеством лиц, включая так называемую мафию, которая является просто итало-американским патриотическим клубом, оклеветанным нашим главным врагом, Бюро по борьбе с наркотиками.

— Доктор Лоуэлл, — не унимался профессор Джосси, — представители европейской прессы часто спрашивают меня, почему «Калки Энтерпрайсиз» подозревают в подпольной торговле наркотиками. Я не знаю, что отвечать на этот вопрос. С одной стороны, тантрические ритуалы индуизма не допускают использования наркотиков. Что это, просто «утка», пущенная упадническим иудейско-христианским правительством вашей страны с целью дискредитировать истинную религию? Или в этом утверждении есть зерно истины? Пожалуйста, просветите нас, доктор Лоуэлл.

Я посмотрела на Калки. Слушает ли он? Но его лицо не выражало ничего. Не приходилось сомневаться, что его атман (сам Вишну) находится где-то в районе Арктура и создает новые звезды из взвихренной пыли посреди квазаров, распевающих свои песни, и черных дыр, открытых в иные вселенные.

Мне было любопытно, что ответит Джайлс. Я посмотрела на Джеральдину. Та выглядела смущенной. Я догадывалась, что она знает правду, какой бы та ни была, и что Джайлс ни за что не раскроет эту правду. Естественно, Лоуэлл соврал не моргнув глазом.

— Мы не занимаемся наркобизнесом, профессор Джосси. Это противоречит учениям нашего господа…

— Но позвольте, доктор Лоуэлл… — Профессор Джосси был въедлив. — Согласно статье, опубликованной во вчерашнем номере «Нойе цюрихер цайтунг», вы являетесь владельцем того, что называется «Новоорлеанским магазином тропических птиц и рыб», деятельность которого расследует сенатская комиссия под предлогом того, что компания…

— …занимается торговлей наркотиками, — хладнокровно прервал его Джайлс. — Ну да, магазин принадлежит мне. Несколько лет назад Калки был моим партнером, но я выкупил его долю. Поверьте мне на слово, мой дорогой профессор Джосси. Я уверяю вас, что мы занимаемся только тропическими птицами и рыбами. Признаюсь, одно время — правда, это продолжалось очень недолго — мы покупали и продавали (подчеркиваю, совершенно легально) человеческие скальпы, привезенные из бассейна Амазонки. Но после того как в один прекрасный день я достиг ступени Совершенного Мастера, я приказал своим служащим больше не принимать человеческих скальпов. Хотя должен сказать, что еще не перестал покупать и перепродавать скальпы обезьян.

Это был блестящий образец лицемерия. Казалось, профессор Джосси остался при своих сомнениях, однако ничего не мог поделать. Он продолжал смотреть на Калки, надеясь, что тот вмешается. Но Калки витал в далеком космосе.

Джайлс уклонился от ответа (причем сделал это буквально, то есть изогнулся всем телом), сказав:

— Честно говоря, в свете того, что должно случиться двадцать один день спустя, сенатское расследование не имеет никакого значения. Тем не менее мы должны стремиться оттянуть его. В данный момент среди многочисленных мер, принимаемых против нас правительством Соединенных Штатов, главными являются два. Во-первых, травля со стороны Внутренней финансовой инспекции и Бюро наркотиков…