Камаэль

– Я могу разорвать эту связь в любой момент, Льюис. Не думай, что это такая уж страшная проблема, которую нельзя решить без участия того, кто наложил печать. И если уж на то пошло, то без меня ты вполне сможешь прожить.

Словами он бил уверено и легко, с простотой и жестокостью. Я понимал их причину, понимал мотивы, но это не облегчало и не уменьшало ту боль, которая вгрызлась в самое существо меня. И любопытство, пробуждённое этой жестокостью заставляло меня желать узнать: а больно ли ему говорить подобные слова? И если да, то насколько сильно? Корчится ли он внутри от этой боли, как червяк, в которого внезапно ткнули тлеющей сигаретой? По телу прошла дрожь, и я схватил мужчину за кисть, стиснул так, что даже мои собственные пальцы заболели, я хотел услышать треск костей, но вовремя остановил себя, не стал смотреть в глаза Аэлирна и просто поглядел в сторону реки, которую отсюда было восхитительно видно:

– А я не отпускаю тебя. Понял?

– Понял. Вот только королевству легче от такого не станет. Разве благородный король не должен пожертвовать собственными интересами, какими бы личными они ни были, ради спасения собственных людей и самого королевства?

– Кто сказал, что я не буду жертвовать?

Приятное удовлетворение согрело меня изнутри, когда я уловил его ошеломлённый взгляд, полный возмущения. Как же, дам я тебе строить из себя героя в одиночестве! И я лишь сильнее стиснул кисть мужчины, чувствуя, как дыхание становится глубже, спокойнее, сердце начинает биться размеренно и умиротворённо.

– Я заплачу цену, Аэлирн. И если ты хочешь — отправишься вместе со мной. А нет, я освобожу тебя и передам венец. Всё просто.

Некоторое время Павший всё так же стоял, глядя на меня и пытаясь найти слова, которыми можно вооружиться и отбить мою внезапную атаку, но, видимо, они не нашлись, хотя я представлял, какое их великое множество. Мы присели на землю на склоне, и я знал, что пытаемся разглядеть одно и то же — Беатор. Как же далеко мы ушли от дома, как удалились от родных земель и спокойствия эльфийских лесов. Вокруг же такая враждебная природа, сама аура этих мест внушает страх и беспокойство, заставляет думать о Тьме, а это пагубно для кого-то вроде меня и Аэлирна. Особенно для нас, тех, кто отравлен Тьмой. Павший и оборотень с кровью вампира в своих жилах пытаются победить Императора Тёмных, что может быть забавнее в этих землях? Само воплощение иронии, какое только можно найти. Солнце ползло всё выше и выше, вокруг опускался купол, не дающий просочиться прочь магии, крепкий, наложенный многими умелыми, опытными магами. Мне вспомнился Сайрус, который, кажется, целую вечность назад орал на меня в ставке из-за того, что я «обвенчал» его слугу с «оруженосцем». Наверное, этот изуродованный, глубоко несчастный эльф тоже там, вкладывает свои силы в то, чтобы открыть нам проход к смерти, которой они почему-то не видят. Они верят, что Тёмные истощены, что они прячутся от нас, боятся. Истина же была проще — за то время, пока мы боролись с выдуманными опасностями и невзгодами, они жили спокойно, накапливали мощь, набирали силы, воинов, с ехидством наблюдая за нами. Конечно, мой побег и обнаружение Саиль сильно им спутало карты, но мой отец, видимо, слишком хороший картёжник и игрок в целом, чтобы долго зализывать одну рану и трястись над одним поражением, даже если и сильным.

– Каковы твои силы, Павший?
– тихо спросил я, разглядывая кольца на пальцах, принимаясь то и дело покручивать их, постукивать ими друг о друга и прислушиваясь к магическим импульсам вокруг. Мне бы присоединиться, попробовать помочь и поддержать, показать, что король рядом, но я этого не делал. Силы могли понадобиться несмотря ни на что.

– Какая теперь разница? Всё равно они запрещены на официальной дуэли с Императором, - с безразличием проговорил мужчина, теснее складывая крылья, я слышал их шелест.

– А я не про дуэль. Я про ту армию, которая ждёт нас по ту сторону ворот.

– Силы… силы. Достаточно, чтобы убить сотню, две, максимум полтысячи Тёмных разом, но это будет всего один мощный удар. Тебе самому я мало чем помогу, Льюис. Тело дорого стоило нам обоим, хоть и принесло много… хорошего.

Я молча кивнул и прикрыл глаза, прижавшись щекой к плечу мужчины, решив, что если уж пропадать, то так, чтобы проклятые Тёмные запомнили это на много столетий вперёд. Энергетические потоки становились всё сильнее, я чувствовал приближение кульминации заклинания, а потому неторопливо поднялся с земли, фактически вытянул вслед за собой Аэлирна, а затем направился обратно к широкой дороге и воротам. Майлур активно раздавал приказы, выстраивая вокруг магов воинов с ростовыми щитами, за ними наготове стояли их собратья с копьями. Позади этой поразительной лесенки идиотов уже готовились наложить на тетиву стрелы лучники, я даже видел несколько арбалетов, но они быстро скрылись из моего поля зрения. Вся эта композиция должна была уместиться как можно более компактно, дабы конница могла объехать их и ринуться вглубь замка. Коснувшись кончиками безымянного, среднего и указательного пальцев венка на собственном лбу, я поблагодарил Куарта и вскоре уже был в седле, перестраиваясь вместе с остальными солдатами. Затеряться среди них было не трудно, тем более, если учесть, что на голову мне напялили страшно неудобный шлем, который я мечтал сорвать сразу, как окажусь внутри Лар-Карвен вопреки всем предупреждениям военачальников.

Вокруг начинал люто выть ветер, магии было так много, что она начинала принимать видимую форму, почти как в ту ночь в Хэрэргат, вот только это было дело рук большого количества магов, а не одного неумехи. Пыль и мелкие кусочки земли начали заворачиваться вокруг них воронкой, и мне стало невольно страшно — использовать стихию воздуха не решался почти никто, никому совершенно не хотелось остаться без рук, если безумный ветер выйдет из-под контроля и своими порывами оторвёт их и унесёт их в неизвестность. Но, видимо, наши маги не боялись даже такую грозную стихию взять за хвост. «Ураганчик» начинал расти, закручивался всё сильней, поднимался выше, и если бы маги не контролировали его, нас бы всех уже давно начало сдувать в кучку и перемалывать на мелкие части. А так только ветер свистел в ушах, да холод бежал по спине и конечностям, вот только вряд ли в этом была виновата магия. Смерч всё рос и рос, сравнялся размером с воротами, но на этом наши кудесники не остановились, начали медленно расходиться в стороны, магия так и хлестала, поднимала купол, но он держался ещё несколькими чародеями, и я понимал, что именно им досталась самая сложная работа в настоящий момент. Интересно, видны ли наши потуги из окон замка? Хороша армия. Пришли штурмовать замок, а ни тарана, ни требушетов, ничего, что могло бы помочь в этом нелёгком деле. Однако, мы и так достаточно неплохо справлялись со своей задачей. Когда же наконец вихрь рванулся вперёд, я на миг оглох, потерял дыхание и забыл обо всём на свете, кажется, даже ослеп. Такого сосредоточия сил я ещё ни разу не встречал, и был уверен, что не увижу. По крайней мере, буду очень сильно надеяться, что не встречу. Затем раздался страшный грохот, облака пыли и куски земли взметнулись в воздух, те куски ворот, которые не захватил магический смерч, начали падать на магов, но тех весьма умело и уверенно защищали рыцари с ростовыми щитами, подняв их вверх и не сгибаясь под сильными ударами. На этом чудеса, отнюдь, не кончились — вихрь двинулся дальше, я слышал отдалённые вопли. Видимо, те, кого поставили у самых ворот, попали не в самую приятную ситуацию.

Размышлять было некогда, и я двинулся вслед за остальными всадниками, но обнажать Саиль не стал, как мне посоветовал Аэлирн, одолжив мне свой клинок. После эльфийской сабли этот меч казался мне просто невероятно тяжёлым! Но у меня не было нужды использовать его, разве что только для защиты, а потому я то и дело подгонял коня, стараясь увидеть хоть что-то сквозь облака пыли и всё не прекращающийся ураган, от которого с лаш-шиар слетали тучи листьев, принимаясь с удовольствием хлестать по лицу. Мне начало казаться, что звуки боя остаются где-то позади, как резко у меня выбило из груди дух — конь навернулся, я вылетел из седла, как пробка из бутылки, и прокатился несколько метров по земле, радуясь тому, что хватило мозгов выпустить меч, иначе бы напоролся на него и всё тут. Глупая смерть не для королей, в конце концов. Кашляя, отплёвываясь от пыли, я приподнялся на руках, тряхнул головой, пытаясь подавить звон в ушах, а после смог только жалко пискнуть — чья-то огромная лапища перехватила меня за правую щиколотку и вздёрнула вверх. Зловонное дыхание ударило в лицо, и кашель с новой силой сдавил горло, а все силы уходили на то, чтобы понять, что вообще происходит и какой умник решил меня так схватить. Однако, умник оказался мне более чем знаком, по крайней мере, он был одним из тех, кто вёл на меня весьма интенсивную охоту. Великан осклабился, я криво улыбнулся в ответ, но, прежде чем тот принялся отгрызать от меня куски, выхватил из небольшого крепления сзади на поясе короткий отравленный клинок. Он не был предназначен для открытого боя, но применять его в подобных случаях я бы порекомендовал. Дёшево и сердито. Мне лишь страшно повезло, что великан был неповоротлив и упивался своим триумфом: наконец-то схватил вертлявого короля Светлых. Спасибо хоть, что не за хвост, а то с него бы сталось, я уверен. Когда он завопил, а вопль его перешёл в бульканье и хрип, оставалось только вовремя сгруппироваться и не дать себе упасть головой в землю. К счастью, это было легче, чем например, произнести официальное приветствие на староэльфийском языке.

Пыль и вопли вокруг сбивали с толка, не давали сосредоточиться и уж точно не помогали сориентироваться в пространстве, что уж говорить о том, чтобы понять, кто свой, а кто чужой. Лихорадка битвы кружила вокруг подобно жадному коршуну, искала новую жертву, и я совершенно не хотел становиться одной из них, но, кажется, было слишком поздно, потому что когда из круговорота на меня вдруг вылетел молодой дроу с перекошенным от ужаса лицом, я кинулся на него с голыми руками и опрокинул на землю. Бил его по лицу крепко сжатыми кулаками, выкрикивая проклятия и ругательства, изо всех сил прижимал коленями его руки, а затем схватил за грудки и как следует тряхнул, приложив затылком о землю:

– Где ваш Император?!

Дроу просипел что-то и плюнул в мою сторону, но на его счастье промахнулся. И экзекуция продолжилась. Костяшки болели даже несмотря на то, что руки мои были покрыты перчатками из дублёной кожи, я знал, что под ними кожа начинает сдираться, однако это было не тем, что могло остановить меня. Бил его и бил, пока наконец не выловил из жалобного скулежа и воплей «тронный зал». Этого было достаточно, чтобы прекратить его мучения навсегда. Со сладостной дрожью я вслушался в хруст его шеи, а затем вскочил на ноги и метнулся вперёд, спотыкаясь о тела, врезаясь в сражающихся и щурясь, отгоняя пыль от лица. Высоко, там, куда пыль не доставала, я увидел стены замка, и рванулся вперёд, кашляя, отплёвываясь от грязи. Руки дрожали, пальцы судорожно сжимались и разжимались, а в груди засел раскалённый уголь размером с кулак. Он прожигал всё вокруг себя, воспламенял кровь, и мне казалось, что он начинает пробираться всё выше, пока наконец не достиг головы. И тогда стало слишком поздно что либо менять. Веки прошило жаром, дёсны невыносимо горели, а из груди вместо хрипов вырывалось рычание, глухое, гортанное, гулкое. Силы наполняли тело не по моей воле, но я знал, кому она принадлежит, и мог лишь надеяться, что этому кому-то хватило ума дождаться меня и не лезть в бой самостоятельно. Кости ломало, но не так, как я уже привык за время долгих и частых битв, во время которых я глотнул не один литр крови, а лишь частично. Это не могло остановить меня, давало сил рваться вперёд, уже не обращая внимания на творящийся вокруг кровавый бардак. Наши маги сделали правильный, хороший ход, вызвав смерч, однако они этим не только освободили нам дорогу, но и вызвали настоящую сумятицу — ничего не видно, звуки приглушены, и чёрт поймёшь, кого надо убивать. Поэтому вокруг была не битва, а потасовка, вроде кулачных боёв, которые любят устраивать пьяницы в тавернах, желая разжиться парой монет на выпивку, да прославиться непобедимым силачом. Однако здесь вопрос стоял не о кружке эля и не о железных мускулах, а о жизни. Как ни странно, никто из тех, кто пошёл на войну, не желал умирать.

Слабость Светлых в том, что у нас есть мирные жители. Портные, пекари, художники, скульпторы, элементарные слуги, которые прибираются в домах. Они могут взять в руки меч и защищаться, вот только их умений будет недостаточно, в их сердцах не будет гореть жажда крови, как в опытных воинах из оборотней, они не желают убийства. У Тёмных тоже есть низшие ранги, которых не допустят к настоящей службе в армии, к высокопоставленным постам, однако все они поголовно желают убивать, это их смысл жизни. Именно поэтому эта война была выиграна ими с самого начала — у них было множество убийц. В то время как у нас были честь, отвага, желание решить всё если не миром, то хотя бы так, чтобы количество жертв свелось к минимуму. Это всё прекрасно и идеалистично, но этого недостаточно, чтобы выиграть, чтобы нанести поражение этим чудовищам. Единственное и окончательное. Именно поэтому мне нужны были все силы Павшего, мне нужно было высвободить всю его мощь и обрушить на Лар-Крвен и его окрестности, уничтожив всех, кто там находится. Однако наша с Аэлирном близость, не столько телесная, сколько духовная, наши с ним сложившиеся отношения и вспыхнувшие чувства разделили нас, потому как неизвестно, что бы мы смогли сотворить, будь наши силы слиты воедино, помыслы направлены на одно, а сердца сплетены такой тонкой и крепкой цепью, которую не могут выковать никакие мастера, даже если возьмутся за дело вместе. И именно поэтому, когда вторая часть моей души, тёмное её воплощение со светлыми, сильными крыльями, была где-то в пылу битвы, окружённая пылью и обезумевшими воинами, я направлялся в тронный зал, чтобы встретиться с Кристофером и вызвать его на поединок правителей. Правильно сформулировать условия, и Светлые будут спасены и в случае моей победы, что не удивительно, и в случае поражения, хотя это надо сильно постараться, чтобы переговорить императора. Он уже чёрт знает сколько правит, а у меня в этом опыта, так сказать, маловато.

Дорога петляла, уже была покрыта кровью, иногда мне встречались отрубленные-оторванные конечности, искорёженные тела и прочие несколько странные элементы ландшафта. Скажем так, если бы я был дизайнером замка, я бы использовал менее кричащие аксессуары. Кажется, розы подошли бы куда больше, но стоит отметить, что Лар-Карвен с подобными добавлениями смотрелся даже как-то более естественно, что ли. По крайней мере, его дурная слава и аура оказывались полностью оправданными. Мышцы горели и работали слаженно, я чувствовал их все, что помогало мне как можно более правильно рассчитывать собственные движения, которых мне пришлось совершить немало, чтобы наконец добраться до входа в сам, собственно, замок. Крутые ступени, конца и края которым видно не было от подножия лестницы, наконец, закончились, но столь внезапно, что у меня закружилась голова. Ещё бы чуть-чуть — и полетел бы вниз, ломая кости одну за другой, кувыркаясь и считая ступеньки в обратном порядке. Дыхание вовсе не сбилось, хотя мне и казалось, что кто-то пытается сдавить грудь стальным обручем, вот только не на того напали!