Камаэль

– Вы находитесь в убежище, господин. Недалеко от города Абердин, штат Вашингтон, - голосом вышколенного секретаря произнёс полукровка и осторожно опустился рядом со мной на кровать, затем словно бы помрачнев.
– Но перед тем, как я отвечу на второй вопрос, ответьте на мой, будьте так добры.

Я мрачно кивнул, не сводя взгляда с Виктора и осторожно поглаживая уснувшего вампира по влажным от испарины волосам. Он был прекрасен и очарователен в своей беспомощности, которую сейчас буквально излучал. Я знал, что если ему сейчас захотят свернуть шею или отрубить голову - он не сможет даже толком закричать, а оттого на душе скреблись кошки и, видимо, там же они и нагадили.

– Что… что случилось с Габриэлем? Аэльамтаэр?

Вопрос задел меня за живое и поставил в тупик одновременно. Я медленно поднял взгляд на мужчину. Он смотрел на меня испытующе, мрачно и с явной горечью, что дало мне понять - Габриэль был ему более, чем близок, а оттого ярость стала закипать внутри меня, в крови загустело желание мести, но я терпеливо пережил порыв и тихо выдохнул:

– Габриэль мёртв. Его убил Джинджер. Он…

– Джинджер, - прошипел Морнемир, и в его глазах полыхнуло всамделишное пламя - я даже на миг испугался, но лишь на миг.
– Что он с ним сделал?!

– Виктор мог погибнуть от его руки, но Габриэль заслонил его и получил два удара кинжалами… они… Они должны лежать в рюкзаке, который был при нас. Вы его взяли?!

Полукровка сдержано кивнул, но было видно, что он желает смерти моему брату не меньше, чем я сам. Невольно я почувствовал некоторое моральное удовлетворение от того, что тот страдает. Собственническое чувство, которое орало во мне во всю глотку: “Габриэль мой!” не давало мне повода для жалости к этому мужчине, хотя я и понимал, что если бы не он - нас бы здесь не было. Как я уже понял, этот товарищ заправляет здесь всем.

– А теперь говори, что с Виктором и когда он поднимется на ноги, - неожиданно-резко даже для себя потребовал я, осторожно погладив брата по волосам вновь, и с нежностью различив на его губах слабую улыбку.

– Когда господин Виктор спасал вас, он получил сильные повреждения от огня и чьего-то лезвия - вероятно, одного из тёмных магов, но ваша аура спасла ему жизнь - вы вытянули его с того света, и только благодаря вам он и остался жить. Вам и кому-то ещё - очень сильному и поддерживающему вас обоих - нам так и не удалось проследить, куда уходят магические нити. Вы здесь уже второй день, и Виктору уже намного лучше. Через несколько дней наши лекари справятся с его ранами, а у вас будет время передохнуть и…

– Нету времени расслабляться, - отрезал я, вскинув взгляд на полукровку и с недовольством отметив, что он подсел ближе.
– Как только Виктор полностью восстановится, мы отправимся в Сиэтл. А я всё это время буду учиться, понятно вам?

Мужчина смотрел на меня несколько мгновений с непониманием, которое затем сменилось холодной злостью, даже выражение лица его поменялось на надменное и неприступное, как и он сам, полагаю.

– Вам бы следовало обращаться ко мне вежливее, Льюис. Вы, безусловно, можете стать нашим королём, но до этого вам ещё нужно дожить. А пока что вы - вшивый перевёртыш, которого очень плохо воспитали. Не помешало бы вам пару раз всыпать плетей, - произнёс он спокойно, хотя я и видел, как дрогнули его руки, явно собираясь сомкнуться на моём горле.

Полукровка порывисто поднялся и скривил губы, словно бы я ему был противен. Впрочем, не сомневаюсь, что именно так оно всё и было, вот только он ещё и не знал, насколько сильно это взаимно. Пожалуй, я мог бы отплатить ему с лихвой и не устыдиться. В тот момент, когда мы явно собирались разодрать друг друга на куски, вошли эльфийки - одна несла графин с молоком приличного размера и чашку, другая несла поднос с блюдом благоухающего мяса с картофелем и свежими овощами, а третья несла мне одежду, что дало мне понять - я лежу под одеялом в чём мать родила. Невольно покраснев, я кинул взгляд на Морнемира, который в этот момент шёл в сторону двери. Именно тогда я пожалел, что не обладаю смертельным взглядом какого-нибудь василиска и не могу уничтожить мужчину. Девушки, забавно переглядываясь и хихикая, поставили поднос и графин на тумбу, а затем отвернулись, позволяя мне переодеться. Двигаться было трудно, а слабость в ногах невольно наводила меня на мысль, что они у меня могли быть переломаны, но лекари это исправили. Впрочем, эту глупую мысль я тут же отогнал и оделся. Мне выделили свежее бельё и мягкие атласные брюки на резинке цвета пасмурного неба и свободный белый халат, который мне был велик как минимум на два размера, но я с ним справился. Одежда не давила и не давала мне повода зажариться, чем я остался доволен. Поясница справа болела так, словно бы мне что-то отбили, но и об этом я старался не думать. Ушиб - сказал я сам себе и опустился обратно на кровать. Девушки тут же обернулись и принялись с хищными улыбками надвигаться на меня. Я хотел было перевоплотиться, но девушки лишь подмигнули мне и принялись за массаж ног. Опешив, я попробовал вырваться из цепких лап эльфиек.

Сперва было щекотно, а затем пришло отвращение. Мне показалось, что со стороны эти трое видят меня каким-то ханжой и избалованным аристократом, который привык ходить в шелках и использовать все приборы столового этикета. Мне было мерзко, что эти девушки с таким обожанием касаются моих ног, то ли пытаясь угодить, то ли оказаться со мной в одной кровати. Невольно поморщившись, я попытался вырваться, но эльфки впились когтями мне в ноги, и я замер.

– Не бойся, оборотень, - прощебетала одна из них, улыбнувшись и зазывно вильнув голой задницей.
– Всего-лишь помассируем немного и оставим в покое.

– Мне не нравится то, что вы делаете, - прямо заявил я, с некоторым непониманием видя на их личиках недоумение и удивление, словно я сказал им новость столетия.

– С каких пор короли отказываются от массажа ног?
– поинтересовалась вторая эльфийка, принимаясь мять мою ногу, что было несколько болезненно, но я знал, что после придёт расслабление.

– С тех пор, как королям хамят в лицо, пытаются убить и забирают жизнь у их возлюбленного, - вяло огрызнулся я, понимая, что девушки ничуть не виноваты, но всё же расслабляясь, чтобы не доставлять им лишних проблем - чем быстрее закончат, тем быстрее меня отпустят.

Девушки переглянулись, а через пару минут оставили меня в покое, закрыв за собой двери. Маленький светильник у двери совсем не резал глаза, что было абсолютно точно огромным плюсом, ко всему прочему еда так и благоухала, так и “звала” меня, а потому я принялся с жадностью голодного зверя или пещерного человека навёрстывать упущенное. Потрясающее мясо, сочное и прожаренное, я едва не проглотил целиком - настолько оказался голоден. Зато вот с остальным я оказался куда как бережливее и решил немного растянуть удовольствие. А потому вскоре оказался сыт и доволен, и смог даже прикорнуть возле брата.

Через два дня, как и обещал Морнемир, который больше не заходил к нам в комнату, Виктор полностью восстановился, и теперь новый шрам пересекал его грудь. Впрочем, мне это казалось даже красивым - пожалуй, извращённые вкусы у меня перевешивают обычные. Но брат отказался сразу выходить в сторону Сиэтла, что меня не мало взбесило - находиться не то что в одном помещении, но и в одном доме с полукровкой Морнемиром было для меня невероятно тяжко. Так и хотелось найти его и придушить своими собственными руками. И несмотря на собственные противоречивые чувства, я согласился - раз нужно передохнуть и подготовиться, значит, так нужно. Но это как-то не сильно облегчало мою судьбу.

Я же читал книги одну за другой, пытаясь понять секреты ворожбы и прочие секреты существ, с которыми должен был вариться в одном котле теперь. Книги меня многому научили - использовать огненную магию: шары, потоки пламени, карманные огни-светильники и ещё пара фокусов. Ко всему прочему я смог понять искусство телекинеза и телепатии, после чего я стал сильнее чувствовать Виктора. Меня несколько пугала возникшая между нами связь, которая изо дня в день становилась сильнее, но она не могла мне не нравиться. Вздыхая над старинными фолиантами, исписанными языком эльфов, я проводил за ними почти всё своё свободное время, не слушая ни эльфов, ни брата, который меж тем начал медленно приходить в себя - немного тренироваться, расспрашивать о происходящем в нашем мире и пробовать себя в несложных поручениях - вроде проверить периметр убежища и округу. Виктор с каждым днём становился всё лучше, а я не мог заставить себя уснуть, по ночам тупо пяля глаза в потолок и пытаясь заставить себя закрыть глаза. Но напряжение, которое кружилось вокруг усадьбы и внутри неё передавалось мне просто замечательно. Мне хотелось вылететь из убежища и заорать на весь мир, что я здесь, хотя я понимал, что наши враги уже наверняка всё пронюхали сами, не найдя тел после крушения. И что-то внутри подсказывало мне, что Джинджер рвёт и мечет, явно мечтая вырвать мне сердце собственноручно. И не только моё сердце его влекло - Виктор тоже это чувствовал, а я это понимал.