Камаэль
Шрифт:
Но стоило мне кончить, как брат уселся на кровать, а меня снял со своей плоти, но усадил у себя между ног, утыкая лицом в член и ничего не говоря - он с трудом дышал и довольно посмеивался. Капли испарины появились на его крепком теле, а плоть чуть подрагивала от возбуждения, на головке, самой щёлочке, замерла капля смазки. Теряя разум, я принялся погружать его плоть в рот, помогая себе рукой и чувствуя себя отчего-то последней блядью, но и это сейчас доставляло безумное удовольствие. В его резких движениях, когда он подавался бёдрами мне навстречу и запутывался пальцами в моих волосах, чувствовалась даже некоторая злоба, словно я провинился перед ним во всех существующих грехах всех религий. Семя обильно излилось в мой рот, густое, горьковатое, но сплюнуть его мне мужчина не позволил, затыкая мой рот поцелуем и буквально заставляя проглотить, а затем заваливая на кровать.
Глаза
Весь следующий день Виктор спал, а я бродил по кораблю и смотрел на бескрайний океан. В этот раз он действительно был тихим, но волны стучались о борт корабля, пенные гребни поднимались и опускались. Оперевшись на бортик, я смотрел вниз и представлял себе, как где-то в глубине плавают русалы и русалки, хранящие покой морей и океана от тёмных тритонов. И хотя тритонами привыкли считать и называть земноводных с “симпатичным” мордашками, у нас так же были такие существа. Отличались они от русалок лишь тем, что бездумно топили всех людей, которые казались им привлекательными. Русалы и тритоны вечно боролись между собой, хотя всегда были почти одним и тем же, с той лишь разницей, что тритоны имели на локтях, хвосте и спине перепончатые острые шипы, которые могли как прижиматься к телу создания, так и подниматься. Ядовитые и смертоносные, они были так же прекрасны, как их собратья и сёстры, а потому люди не уставали их путать. В одно из мгновений возле поверхности мелькнул длинный рыбий хвост с золотым отливом, и я вспомнил про пропавших на корабле людей. А если это один из тритонов, вышедших на поверхность и решивших полакомиться человечинкой? Я пригляделся внимательнее, ожидая, пока существо снова махнёт мне хвостом. Когда это произошло, и я не увидел шипов, то немного растерялся. Оглядевшись по сторонам и не заприметив никого вокруг, я свистнул, и на поверхности показалась симпатичная, бледная мордашка девушки с перепончатыми ушками, виднеющимися из-под мокрых светлых волос.
Я не знал русалочьего языка, но почему-то думал, что мы найдём общий язык, а потому, склонившись ниже, принялся жестикулировать, объясняясь на глухонемом языке и задавая вопрос про корабль. Девушка на миг задумалась, а затем стала с готовностью объясняться в ответ, рассказывая, что видела одного светлого на похожем корабле почти семь восходов назад. Сказала, что он был очень странным, но вполне прилично вёл себя. Когда я спросил, не знает ли она, не тритоны ли забрали людей с корабля, она лишь развела руками, растопырив пальчики, меж которыми протянулись слегка прозрачные перепонки. Помахав мне рукой, русалка взмахнула напоследок хвостом и ушла в глубины вод. “Видимо, они охраняют этот путь, - пронеслось в моей голове, и я задумчиво прикусил губу, подперев подбородок рукой”. Ещё несколько месяцев назад, если бы мне сказали про встречу с русалкой и то, что я буду спокойно с ней общаться, я бы махнул рукой, а теперь это казалось для меня обыденностью - словно я этим уже занимался и просто повторял свою рутинную работу.
К вечеру меня сморил сон, и я вернулся в кровать к брату, который спал, как убитый, а я не противился - ему нужно было восстанавливаться после всех бесконечных потрахулек, да сражений. Впрочем, даже когда я проснулся утром, он спал. А впереди, когда я вышел на палубу, засиял Анкоридж, и я вернулся будить его, который долго ворчал на меня, а затем с ласковой улыбкой коснулся своими губами моих, приветствуя и лаская. Чуть мурлыкнув, я слегка сжал его член, сквозь ткань белья, а затем проворно выскользнул из объятий. Переодевшись и схватив свой рюкзак, я снова вышел на палубу, оглядываясь кругом и всё равно чувствуя, как здесь холодно и неприятно. Температура явно едва переваливала за шесть градусов, но я надеялся, что ближе к полудню станет теплее. И я не ошибся.
После того, как мы с Виктором позавтракали и прогулялись по городу, прижимаясь друг к другу и издеваясь над стуком зубов, температура поднялась аж до семнадцати градусов, а потому мне стало легче, но толстовку я так и не снял. Голос же Павшего с каждым днём становился всё громче, и он всё настойчивей шептал мне на ухо всякие гадости про Виктора и подталкивал на то, чтобы я поскорее свернул ему шею. Списывая это всё на ревность, я терял драгоценные часы и минуты. Ночью я и вовсе не вылезал из-под одеяла, прижимаясь к брату и подсовывая ладони ему под бок, а ступни грея между его бёдер, на что он фыркал и поругивался, называя меня лягушонком. Мне казалось, что это путешествие компенсирует все те годы, что я сидел
дома и редко выбирался с матерью и Джинджером на озеро Тахо.На утро же, поймав мужчину-таксиста, Виктор усадил меня, сонного, вместе с тёплым фастфудом на заднее сидение, а сам уселся рядом с водителем. Я рассчитывал ещё немного побыть рядом с братом в расслабленной обстановке и погулять по прекрасному Анкориджу, но тот всё подгонял меня и подгонял. Я же сердился на него - тёмные до сих пор не объявились, а значит, мы можем жить спокойно до самого их появления. Но он лишь качал головой и вздыхал, с сочувствием говоря, что и сам был бы не против ещё ненадолго задержаться со мной в одной кровати.
Мимо проносились деревья, шоссе было почти что полностью пустым, но то и дело нам навстречу проезжали машины. Ехать было достаточно долго, но за день мужчина обещал нас довезти. По пути мы заехали в Фэрбанкс, где мужчина залил бензином бак, а Виктор взял мне ещё еды - я чувствовал себя последним идиотом, который мёрзнет посреди лета. Впрочем, как сказал мне с ухмылкой Виктор, на Аляске - неудивительно. Вечером, когда впереди замаячили огни города, Виктор попросил высадить нас на подъезде. Отвалив мужчине приличную сумму денег, вампир взял мой рюкзак и обнял за талию.
– А мы что, в город не пойдём?
– выдохнув облако пара, поинтересовался я, прижавшись к брату и запустив руки ему под рубашку.
– Нет. Ты что, думал, что Туннель посреди города торчит?
– ухмыльнулся Виктор и повёл меня в сторону от дороги - к лесу.
Становилось всё холоднее, а мне, привыкшему к тёплой Америке, было ну совсем не смешно. Когда же Виктор остановился у границы леса, я нервно сглотнул:
– Мы что, пойдём туда?
– Угу, - довольно ухмыльнулся вампир.
– Но Виктор, а как же медведи? Волки? Я слышал, их здесь полным полно!
– Верно, именно поэтому мы идём туда, - словно само собой разумеющееся произнёс вампир и подтолкнул меня вперёд.
Он уже дымил сигаретой и что-то насвистывал себе под нос, ноги мои мёрзли, пальцев я не чувствовал, да и вообще готов был окочуриться от холода. Пожалуй, я бы с большим удовольствием поехал в Россию зимой. Хрустели под ногами ветки, шелестел хвойный лес, пахло свежестью и морозом. Я и представить себе боялся, какая холодина здесь зимой. Однако вскоре брат обнял меня за плечи, и стало куда как легче, но не менее страшно. Вечно было чувство, что за нами кто-то идёт и пялится мне в спину. От этого чувства желудок сжимался в комочек, а сердце вяло трепыхалось в груди. Мурашки бегали по телу, и я вскоре начал вертеться, оглядываясь по сторонам. В какой-то момент я готов был поклясться, что видел алый блеск глаз, а оттого лишь теснее прижался к любимому. Здесь была давящая, мрачная аура, от которой становилось тоскливо на душе, словно всю радость выкачали, а руки тряслись всё ощутимее. Ещё более жутко становилось от длинных лап лишайника, что вскоре начали нам встречаться на каждом шагу. Одна из них скользнула по моей щеке, и меня едва не стошнило собственным обедом - отвратительная мерзость, какая только может быть на этом свете.
Когда же Виктор остановился перед гротескным зданием с химерами и чудовищами на карнизе крыши, что смотрели отовсюду на подходы к зданию своими пустыми глазницами и скалили клыки, словно бы бессменные стражи покоя хозяев здания, мне стало совершенно жутко, а нехорошие подозрения закрались в мою душу. Тёмные стены здания нависали над нами, давили, хотя особенно высоким оно не было - всего-то три этажа, да небольшой чердак. Искусно выполненные колоннады поддерживали крышу над крыльцом и лестницей. Обвивающие их змеи разинули свои клыкастые пасти, готовые броситься на меня. Окна были плотно зашторены тяжёлым чёрным бархатом, но тусклый луч света пробился сквозь плотную ткань штор на первом этаже - через одно окно от входа. По спине забегали на мурашки, и я теснее прижался к брату, чувствуя, как крепнет его хватка на моём плече.
– Вик, ты уверен, что нам именно сюда?
– неуверенно поинтересовался я, подняв взгляд на вампира.
Тот совершенно спокойно кивнул и выбросил окурок в сторону, совершенно не боясь, что может начаться пожар. Я взошёл по мраморной лестнице и осторожно потянул на себя двери, и те открыли мне проход в узкую, тёмную прихожую. Справа была дверь, на которой висел старинный, но не пыльный замок. Оглядев его, я пришёл к выводу, что им достаточно часто пользуются. Скинув с себя обувь, я позволил брату стянуть с себя куртку и поднял на него недоумевающий взгляд. Несколько грубо взяв меня за руку, он толкнул следующую дверь, и в прихожую полился мягкий, тёплый свет - явно от камина. Когда я шагнул внутрь, разговоры утихли, а затем раздались довольные смешки и хлопки.