Канатоходцы

–  Откуда вы знаете?
– спросил Ли.

–  Нетрудно догадаться: в этом кабаке хорошая гипноустановка.

–  Обидно.
– Ли смущенно посмотрел на своего визави.
– Не люблю, когда мне навязывают чужую волю.

–  Я тоже не люблю. Увы… Но не принимайте все это так близко к сердцу: таких «мальчишек», которые здесь «влипают» и, главное, стремятся к этому, в одном только нашем городе десяток миллионов. А сколько их в стране, осчастливленной Всеобщим Контролем!

–  Что вы подразумеваете? Я вас не понимаю, - спросил Ли.

–  Неужели?
– засмеялся незнакомец и нарочито гнусаво пропел знакомые каждому пошловатые строки: - «Сколько наслаждения свыше всяких мер… вам, как провидение, дарит сомнифер!» Этот оплаченный государством рифмач, по-моему, очень точно сформулировал отпущенные нам радости жизни.

Ли все еще не понимал: при чем здесь сомниферы? Неужели этот чудак ставит их рядом со здешней псиустановкой?

–  Чему вы улыбаетесь?
– спросил незнакомец.

–  Простите, сэр, - начал было Ли, но тот перебил его:

–  Зовите меня Док. Так меня все называют.

–  Хорошо, Док, - согласился Ли.
– Я только хотел сказать, что сомниферы и гипноустановки - совершенно разные вещи.

–  Технически, - улыбнулся док.

–  Не только технически, - с горячностью возразил Ли.
– Гипноустановки одурачивают людей, а сомниферы действительно украшают жизнь, делают ее более интересной.

–  Милый мальчик, - грустно сказал незнакомец, - вы нелогичны, но это от молодости. Если жизнь недостаточно хороша, то зачем же улучшать ее только во сне?

Ли подумал немного и не согласился.

–  Это же развлечение, как и телекс!
– воскликнул он.

–  Телекс можно выключить, а сомнифер - нет! Вот и смотри до утра навязанный тебе сон. Или чужую волю - ваше выражение, юноша.

Ли задумался в поисках возражения.

–  В конце концов, я сам могу придумать сон.

–  И станете сонником.

–  Да нет же!
– Голос Ли даже зазвенел от обиды.
– Кое-кто, а я - то знаю! Сонники смотрят запрещенные сны.

–  А какие сны запрещены?
– лукаво спросил Док.

–  Каталог разрешает президентские выборы, а они заказывают выборы какого-нибудь «свободолюбца», - робко повторил Ли слова Бигля.

Док засмеялся.

–  Какого именно?
– спросил он.

–  Их много было, - неуверенно сказал Ли.

–  А все-таки?

–  Нас не учили…

–  Не знаешь, - сказал Док.
– И никто из вас не знает - не учили. А кто знает, молчит. Странное у нас время. Вечером гипномузыка, ночью гипносон. Сомниферы, мой мальчик, - это фон трагедии народа, ее социальный пейзаж. Расскажите о сомниферах жителю другой планеты, и ему сразу станет ясно, в условиях какого общественного строя все это происходит и до какой духовной нищеты дошел этот строй. А пока прощай, - вдруг оборвал речь Док, - мне пора, а ты посиди еще, если хочешь.

Он расплатился и ушел.

–  Кто это?
– спросил у метра Ли.

–  Доктор психологии Роберт Стоун, - почтительно сказал тот.
– Хороший человек, только со странностями.

3

Ли посмотрел на часы: хорошо, что дежурство кончается. Он устало потянулся в кресле, закрыл глаза.

И снова в который раз перед ним возникло грустное лицо Дока. «Странное у нас время», - сказал он. Почему странное?

Ли машинально повернул верньер настройки экрана координационного центра. Изображение еще не возникло, но звук уже был: в привычной тишине блока раздался негромкий, так хорошо знакомый голос:

–  Я к вашим услугам, сэр. Спрашивайте.

Изображение прояснилось, и сквозь розоватую дымку экрана Ли увидел огромный кабинет шефа и его самого за старинным, нелепым в этом царстве модерна столом, а напротив в овальном кресле - высокого рыжеволосого человека, который так внезапно и так тревожно ворвался в жизнь младшего блок-инспектора. Почему он возник в кабинете шефа? Что случилось? Ошибка диспетчера, забывшего выключить внешнюю связь, или заранее продуманный акт? Показательный допрос - Ли слыхал и об этом. Но при чем здесь доктор Стоун?

–  Вы, конечно, догадываетесь, зачем сюда вас пригласили, - начал шеф.

–  Привели, - поправил Стоун.

Шеф поморщился: он не любил резких определений.

–  Допустим, - сказал он.
– Назовем это так. Сами бы вы, наверное, не пришли.

–  Не пришел бы, - усмехнулся Док.
– Но я понимаю причину вашего «приглашения».

–  Почему вы не включаете сомнифер?

–  Он вреден для здоровья, - вежливо заметил Стоун.
– Частое пользование сомнифером приводит к расстройству гипногенных систем. Вы не интересовались причиной роста психических заболеваний за последние годы?

–  Кому, по-вашему, я должен верить: светилам современной медицины или заштатному эскулапу, возомнившему себя спасителем человечества?

–  Я бы поверил заштатному эскулапу, - засмеялся Стоун.
– Хотя бы потому, что он вас не боится.

–  Действие сомнифера проверялось электронной машиной. По-вашему, она тоже боялась?

–  Боялись программисты. Нужный ответ машины всегда можно обусловить заранее.

–  Кокетничаете смелостью? Зря.

–  Это не смелость. Это уверенность в своей правоте.

–  И эта уверенность находит поддержку? У вас есть единомышленники, вероятно «сламисты», да?

–  Любой порядочный человек найдет в «трущобах» единомышленников.

–  Откровенное признание, Док, - засмеялся шеф.
– Вы облегчаете нашу задачу. Но «слам» не однородная политическая организация. Это партия смутьянов, подключившая к себе всех недовольных, в том числе сонников и студентов-многознаек. К кому же вы себя причисляете?

–  Вы ошибаетесь, сэр. «Слам» не партия и не парламентская оппозиция. «Слам» - это крик души народа, вопль ненависти к рабству, которое вы возвели в ранг государственного строя. У меня единомышленников больше, чем вы думаете…

–  Выключить!
– закричал шеф. Рука его нервно шарила по столу.

–  «Я плюю вам в лицо… и та половина мира слышит меня!» - Доктор успел произнести строки какого-то стихотворения.

Но рука шефа уже нащупала тумблер, экран вспыхнул зеленым светом и погас.

–  Передача прекращается по техническим причинам… по техническим причинам, - повторял диспетчер, словно убеждая себя в правдивости официального сообщения.

Ли тупо смотрел на потухший экран. Мыслей не было. Только одна еще так недавно непонятная фраза звучала в ушах: «Странное у нас время».