Канатоходцы
Шрифт:
Тейлор начал первым:
– Рад или не рад, все равно познакомились.
– Полагаю, вы уже знаете меня, и неплохо.
– Что значит «неплохо»? Расплывчатая и неточная формулировка, как, впрочем, и мои знания о вас. Что я знаю: документы, бумажки, протоколы. А факты - только вы сами. Поделитесь?
– Придется.
– Вот теперь точно: придется. Начнем с формальностей. Имя? Возраст? Должность? Ну, в общем, сами понимаете…
– Чабби Лайк. Тридцать шесть лет. Родился на севере. Отец - смотритель лесного заповедника. Матери не помню: умерла рано. Братьев-сестер не было: папаша так и не успел жениться - из своего леса носа не высовывал. Воспитывала меня тетка, сестра отца. Она и хозяйство вела. Да какое там хозяйство: дом, небольшое поле, а так - лес
– Думаете, мне хочется слушать эту мякину?
– А вы спрашивайте сами. И мне легче будет ориентироваться, да и вам веселее. Все-таки общение, живой разговор.
– Живой разговор, говорите? Хорошее предложение. А не страшно?
– Шутки шутками, а все же ускорим процедуру.
– Я выпрямился в кресле.
– Сами понимаете, удовольствия она не доставляет.
– Я бы удивился, если б доставляла, - засмеялся Тейлор и сказал строго: - Вопросов будет много. Где отец?
– Умер семь лет назад. В прошлый отпуск видел его могилу. Тетка похоронена там же.
– Значит, одинок?
– Выходит, так.
– Привыкли?
– Имеете в виду работу? Пожалуй, Луна - единственное место, где в охотку работаешь, иначе сопьешься или сойдешь с ума. Вот и работал, как проклятый, от сна до сна.
– Ваши рейсы?
– Луна-СВК - Луна-главная - исследовательские станции в кратерах.
– Часто бывали в порту Луна-СВК?
– Редко: рейсы не те. У меня был грузовой катер: продовольствие, оборудование, иногда попутчики.
Честно говоря, не понимаю: что он хочет узнать? Что я не Лайк? Это проверялось уже не раз после аварии. Все чисто и нуль в остатке - данные проверки у него есть. Скорее бы добрался до аварии и отпустил меня…
– Насколько я знаю, вы недолетали положенных для отпуска пяти лет?
– Трех месяцев не хватило.
– Почему?
Добрались наконец. Выдержка, Лайк, выдержка: ты чист, как метеоритный экран твоего катера. Твоего бывшего катера.
– Расследование аварии.
– Что за авария? Попрошу подробнее.
– Можно и подробнее. В ночном рейсе на линии Луна-главная - Седьмая станция взорвался боковой реактор. Взрыв повредил рацию и автоматический пеленг. Свободный поиск там невозможен: ночная сторона и нагромождение обломков скал. Пришлось выбираться на своих двоих. У меня был с собой аварийный запас кислорода на двое суток. Но, видимо, где-то в баллонах произошла утечка, и я сдох через тридцать часов.
– Сдох? Не понимаю.
Я усмехнулся:
– Жаргон. Кислородная смерть.
Теперь усмехнулся Тейлор:
– Надеюсь, передо мной не труп.
– Можете потрогать: живой. Меня вытащили гольты. Поисковая группа.
– Ракета?
– Луноход. Ставили метеоритные буи. На меня натолкнулись случайно.
– Куда они вас доставили?
– К себе на станцию. Это в пятистах километрах от нашей «Полетты».
– Как долго вы пробыли у них?
– Часов шесть. За мной прислали катер с «Полетты». Сам Альперт изволил прибыть.
– Вы его хорошо знали?
– Не особенно. Что может быть общего у простого пилота с ведущим астрономом Луны-СВК?
– И все-таки за вами прилетел именно он.
– Вы не хуже меня знаете, что все это показуха.
Тейлор насторожился, это видно по его глазам: сощурились, спрятались за ресничками. Сейчас выстрелит…
– Забота о человеке, по-вашему, показуха? Твой выстрел, Лайк. Не промахнись.
– Не разводите демагогии: если бы я тогда мог двигаться, я бы тоже воспользовался неожиданной возможностью посмотреть на чужие секреты. А станция астрономическая, Альперт увидел больше любого спасателя из санитарной службы.
Это нужно Системе, а значит, и Альперту, и мне, и вам. Вот почему за мной прилетел тот, кто в данном случае оказался полезнее. И вы это прекрасно понимаете.Тейлор засмеялся неожиданно весело и заразительно.
– А вы хитрец, приятель. У вас на все готов ответ.
– Естественно: меня подозревают.
– В чем?
Клюнул окунек, заглотнул наживку - подался вперед, весь - ожидание. Теперь мысленно поводить, не подсекать сразу.
– Трудно предположить… Все-таки пять часов у гольтов, мало ли что могло случиться.
– Я размышлял вслух.
– Во-первых, я был без сознания, вернее, в сознании, но смутном, все расплывчато, не резко, звук почти не доходит - вата в ушах или звукопротектор. Помню, что меня несли, потом - люди в белых халатах, что они могли со мной сделать? Боли не было, скорее приятное ощущение: какой-то вибромассаж и запах - легкий-легкий, цветочный, как на клеверном лугу…
Я взглянул на Тейлора: откинулся в кресле, глазки закрыл, словно не слушает. Но вот я умолк, и он сразу «очнулся»:
– Это - самое интересное из того, что вы мне сегодня наговорили. Продолжайте.
– Дайте вспомнить. Все-таки времени-то сколько прошло…
Кто считал это время? Оно тянулось долго, бесконечно долго. Полгода назад или раньше, когда я только-только вернулся с задания, меня вызвал генерал Дибитц.
Обычная обстановка, обычный разговор…
– Отдыха не будет.
– Я не устал.
– Тем лучше.
– Что-нибудь сложное?
– Скажи, невероятное.
– Почему я?
– Мы просчитали пять вариантов. Твой оптимален. От успеха операции зависит слишком многое. А с планом ты познакомишься. Время у тебя будет.
Что ж, у меня было время - текучее, липкое. Время ожидания опасности - самое долгое время в мире. Парадокс: времени много, и его не хватало. Мы и так затянули с первым шагом - с подменой. Двойник был найден давно: пилот Чабби Лайк - отличный парень, немного суховат, но это к лучшему - меньше близких знакомств. Мы были похожи, как два близнеца, родная мама не отличит. Впрочем, насчет родной мамы я, конечно, загнул, у нее всегда найдется с десяток способов различить сыновей: родинки, форма ногтей, походка, характерные жесты - всего не перечислишь. А у нас с Лайком было гораздо больше этих отличий, начиная с веса и кончая привычками. Ну, что касается веса - болезнь его не прибавляет, а после аварии я довольно долго провалялся в постели. А привычки?.. Я о них знал, оставалось только привыкнуть к ним. И это не каламбур, я действительно вживался в привычки Лайка - его вкусы, его манеру говорить, улыбаться широко и белозубо, ни с того ни с сего умолкать, уходить в себя. Думаю, что с этой задачей я справился неплохо. Лайк был золотом для меня: на Планете у него нет друзей, только случайные знакомые, которых за минувшие пять лет он и сам основательно подзабыл. Все это подтвердила его память, перемещенная в мою черепную коробку за три с половиной часа на операционном столе - в тот день, после аварии его катера.
Аварию устроили наши люди, и не их вина, что пилот пострадал больше, чем нам хотелось. Такой уж парень этот Лайк: всегда лез в самое пекло, даже когда не требовалось. Смешно, но и в этом мы похожи. Его увезли со станции сразу после перезаписи. Он выкарабкался, конечно: в наш век медицина почти всесильна…
Тейлор перелистал странички моего «дела».
– Состояние у вас было не из лучших. Не смертельное, конечно, не преувеличивайте. Да и без сознания вы были всего лишь сутки - не так уж много.
– Мне хватило. Так сказать, на всю жизнь. С Луной покончено.
– Чем же собираетесь заняться?
– Отдыхать.
– Вы это уже говорили.
– В баре? Так я не вам это говорил, а какому-то фермеру, приехавшему поглазеть на ракеты. Откуда я знал, что он контрразведчик?
Тейлор усмехнулся:
– Спасибо за комплимент. Значит, я похож на этакого недотепу фермера?
– Похож, - чистосердечно признался я.
– Вы тоже похожи… - Он помялся.
– На фермера?
– Все-таки на пилота Лайка.