Канатоходцы

Он говорил Первому об этом, зря, конечно, результат можно было предсказать. «Мне не слаще, Мак. Ты уж потерпи: вместе начинали, вместе и кончим». Начинали и вправду вместе, давно, еще до рождения Системы, и сколько пережили, перемучились вместе - все вместе, в одной связке, по очереди страхуя друг друга. Много сделано, а сколько впереди?

Мак-Брайт закончил бриться, привычно поморщился под струйками гидромассажа и, взяв плащ, пошел к лифту. Электроль со световым сигналом «Заказ» стоял у подъезда. Мак-Брайт назвал шифр вызова, сигнал погас, и дверца открылась.

Уже отъехав от дома, Мак-Брайт сунул руку под сиденье и достал оттуда продолговатый футляр. Раскрыл его, вынул записку, смешно пошевелил губами, расшифровывая текст. Ничего особенного, обычное дело, сколько их было у него.

Ли Джексон, район Фи-Джи, Триста второй квартал, корпус, дом, квартира… Он работал у Бигля младшим оператором и чем-то не угодил ему: в записке об этом подробно не говорится. Зато Первый передал, что в пять за мальчишкой придут. Значит, надо опередить полицию.

Остановив электроль у вокзала, Мак-Брайт, согласно шифровке, прошел на тринадцатый перрон, подошел к расписанию, которое уже изучали мужчина с блокнотом и женщина, кого-то поджидавшая.

–  Операция-перехват, - ни к кому не обращаясь, негромко сказал Мак-Брайт и назвал адрес, указанный в шифровке.

Потом оглянулся по сторонам, пошел вдоль перрона, нырнул в вагон поезда, отметив, что мужчина у расписания положил блокнот в карман и не торопись пошел к выходу, а женщина все еще ждала кого-то, поглядывая на двери в зал ожидания.

Он сошел на следующей станции, сел в аэробус, проехал пять остановок, потом долго шел пешком., сворачивая в узкие улочки-ущелья между бесконечными стенами небоскребов. Это был район рабочих кварталов - без сверкающих реклам, роскошных витрин и шикарных баров. Обычные муравейники-дома.

Мак-Брайт свернул в очередное ущелье и, оглядевшись, вошел в подъезд, по замызганной лестнице спустился в подвал, толкнул тяжелую дверь с надписью «Вход воспрещен!» и очутился в длинном коридоре с мокрыми и холодными стенами, по которым тянулись толстые - литой резины - провода. Он торопливо пробежал до следующей двери с такой же грозной надписью и постучал осторожно.

–  Кто?
– спросили из-за двери.

–  Седьмой, - ответил Мак-Брайт.

Дверь открылась, и он оказался в жарком машинном зале с низкими потолками - какая-то районная подстанция, что ли? За машинами следили всего два человека, и обоих Мак-Брайт знал.

Один из них встретил его, проводил молча - трудно говорить в таком шуме - в стеклянную кабину в конце зала, пультовую, закрыл за собой тоже стеклянную дверь. Двое - усатый пятидесятилетний человек и высокий парень лет тридцати, - в серых комбинезонах, в шапочках с козырьком, с нашивками на рукавах, ждали молча, не задавая никаких вопросов, как ждут приказа.

–  Устал, - сказал Мак-Брайт.
– Есть что выпить?

–  Пиво, - откликнулся усатый.
– Будешь?

–  Буду, - кивнул Мак-Брайт, - и ты со мной. А Рив перебьется: у него сегодня дело.

–  Зачем он тебе, Мак?
– спросил усатый.

–  Ребята Чивера сегодня играют в полицейских. Бигль проявляет рвение, так мы его опять решили немного опередить.

–  Кто сейчас?

– спросил усатый.

–  Мальчишка. Его приведут.

–  Говорить будешь ты?

–  Линнет.

Над дверью загорелась красная лампочка, замигала тревожно, и через несколько секунд в зале раздался холодный металлический скрежет.

–  Это Линнет, - мигнул Мак-Брайт усатому.
– Открой и последи за проходом.

В пультовую вошла, вернее, влетела Линнет - в косыночке, в цветастом платьишке: совсем девчонка с рабочей окраины.

–  Наконец-то!
– сказал Мак-Брайт.
– Пока подождем Чивера: он с минуты на минуту появится. Я уйду в аппаратную, а ты поговоришь с новым мальчиком. Скажешь, что тебе говорил о нем Док. Задание ясно?

–  Ясно. Что делать с мальчиком?

–  Ты поговоришь, я послушаю. А потом Рив его спрячет.

–  Зачем он вам?

–  И об этом позже. Если подойдет, будешь готовить.

–  К чему?

Мак-Брайт не ответил, закрыл глаза, расслабился: устал, вымотался. Он знал, зачем ему нужен мальчишка, новенький, чистый, в сламе его никто не знает. Бигль будет в ярости: что ж, не привыкать. Первый прикроет, на то он и Первый, чтоб Бигля нейтрализовать. А мальчишка в трущобах конечно же обживется, привыкнет.

В пультовую быстро вошел усатый.

–  Мак, там Чивер и с ним трое. Один упакован.

–  Пусть войдут.
– Мак-Брайт встал и пошел в аппаратную.
– Поставь блокаду на вход: нам посторонние не нужны.

Он вошел в тесную, заставленную приборами комнатку, где уже сидел долговязый Рив. Мак-Брайт приложил палец к губам - тише!
– и нажал кнопку у двери. На стенке - белой и непрозрачной - высветился квадрат. Сквозь него видна была пультовая, Линнет на стуле и дверь, через которую двое мужчин вносили что-то длинное и тяжелое, завернутое в парусину. Сзади шел человек, которого Мак-Брайт встретил на вокзале: он там читал расписание.

–  Надеюсь, живым довезли?
– спросила Линнет.

–  Даже без царапин.

Мальчишка и впрямь оказался живым, даже слишком. После укола стимулятора он пришел в себя, вскочил, рванулся к дверям и, только налетев на Чивера, остановился.

–  Вы кто?
– Голос его звучал хрипло.

Линнет улыбнулась мягко и ласково:

–  Свои, Ли. Нас послал Док.

Ли всхлипнул, совсем по-детски:

–  Док арестован.

–  Знаем.

–  А чего же вы здесь сидите?
– Это уже почти крик.
– Его же спасать надо!

Линнет улыбнулась: уж очень трогателен был он в своем волнении.

–  Мы не оставляем друзей в беде.

–  А кто вы?

–  Узнаешь, Ли, все узнаешь. Док просил о тебе позаботиться. Вот и ты должен позаботиться вместе с нами о Доке, о Чивере, о сотнях людей, которых арестовывают только за то, что они не пользуются сомниферами, и за многое другое - за крик недовольства, за неосторожное слово, за опасные мысли, Поэтому инспектор Ли должен исчезнуть. Вместо него появится другой Ли, борец против неправды и зла, подпольщик, сламист. Но для этого нужно время. Рив проводит тебя.