Канатоходцы

Я вынужден был согласиться.

–  Где состоится встреча?

–  У нее в Милтон-отеле.

Мак поморщился.

–  В трехкомнатном номере люкс миллион способов спрятать крошечный тюбик с булавкой. У нас нет шансов его найти, даже если удастся провести обыск. Придется устранить Жаклин, не кривись.

Возражать Мак-Брайту было бесполезно, да и чем бы я мог мотивировать свое возражение. Враг есть враг.

С чувством нарастающего беспокойства я добрался до отеля и поднялся в номер. Света не зажигал: в темноте лучше думалось, а подумать нужно было о многом. Еще одно препятствие удалено с пути, а сколько таких препятствий еще ожидало меня на Второй. Время шло, я не считал ни минут, ни часов и уже собрался было зажечь свет, чтобы почитать на ночь, как чей-то глухой, странно знакомый голос остановил меня:

–  Не старайтесь, Лайк. Ток отключен.

–  Кто здесь?
– спросил я, осторожно вынимая пистолет.

–  Спрячьте его в карман, Лайк, - снова услышу я.
– У меня очки, позволяющие видеть в темноте. К тому же в своих не стреляют.

–  В своих?
– повторил я удивленно.

–  Когда-то мы уже беседовали.

Я вспомнил трущобы Мегалополиса, длинный коридор и дверь, которая открылась без скрипа, комнату-пенал в темноте и хриплый мужской голос. Этот же самый глуховатый, властный голос привыкшего руководить человека.

–  Первый?
– спросил я, замирая.

И услышал ласковое, родное:

–  Ты не ошибся, сынок. Это я.

Я даже онемел от удивления. Оказывается, Первый - мой соотечественник. Земляк, законспирированный в диктаторской резиденции. Жизнь - риск, жизнь - борьба, жизнь - подвиг. Один неверный шаг…

–  Как вы рискнули прийти сюда?
– вырвалось у меня.
– В электронную мышеловку! На базар, где вас знает каждый!

–  Мышеловку можно разрядить, а на базаре преображают грим и костюм. На мне сейчас, например, табачный пиджак отельного сыщика. А свет отключен потому, что не хочется, чтобы у тебя создалось обо мне ложное впечатление. Внешность моя сейчас, мягко говоря, мало согласуется со словами.

–  Вы же могли послать Мак-Брайта.

–  Твои сообщения настолько важны, что Мак-Брайта пришлось срочно послать в ОСГ - наша подпольная дорога туда еще пока действует. Но вернется он с ответом лишь через несколько дней. Поэтому и пришлось рискнуть мне. Другой связи нет, а ты вылетаешь завтра.

–  Утром, - сказал я.

–  Тем более. И несколько месяцев в пути. А передать инструкции на Вторую - сложное дело. Если их утвердят, сигнала не будет. Если нет - уведомим.

–  Что требуется?

–  Один брусок блистона. Взять его здесь трудно - согласен. Еще труднее - переправить в ОСГ. Усложняет все радиация. Поэтому и решили сделать это на Второй Планете. Проще взять и проще переправить…

–  Куда?

–  На контролируемый нами сектор Планеты. План твой, средства обеспечит Линнет, помощников найдешь сам: в Лоусоне недовольных полгорода.

–  И Лайк исчезнет?

–  Исчезнет Лайк, родится другой. Ты же не собираешься менять профессию?

–  Пока она еще нужна, - вздохнул я, - а завтра, быть может, уже не понадобится.

–  Вполне вероятно, но до завтра еще есть время. И человеку твоей профессии понадобятся не только ум и отвага, но и оружие. Разное оружие. Даже такое. Возьми.

Я протянул руку в темноту и ощутил на ладони что-то маленькое и гладкое, похожее на тюбик губной помады. А голос продолжил:

–  Булавка Тейлора. Я воспользовался случаем, чтобы передать тебе ее лично - не хотел подпускать к тебе незнакомых связных. Держи тюбик при себе - он из прочного неразбивающегося стекла - и никогда не открывай, пока не понадобится. А теперь прощай. Свет включат тотчас же после моего ухода.

Минуту спустя я увидел булавку, вернее, только тюбик из черного, похожего на металл стекла. Но раскрывать его я не стал.

Ах, Жаклин, Жаклин!.. К сожалению, я не умею писать надгробные эпитафии.

Глава 23, в которой Лайк находит друга на рудниках Лоусона

Неприветливым, настороженным и холодным показался мне Лоусон. Теплота дружбы Джина Факетти как-то скрашивала мое пребывание в этой дыре с искусственной атмосферой и климатом. Теперь же меня ожидало одиночество в тягостно чужом и неприязненном мире, равнодушие окружающих, их незаинтересованность и душевная глухота. Кто мог помочь мне найти выход из лежавшего передо мной лабиринта? Уоррен? Возможно, и он, негативно, конечно. В какой-то степени он мог стать пружиной придуманного мной механизма. Встретил он меня внимательно, даже радушно, живо интересовался подробностями гибели Джина Факетти, даже упрекнул меня в том, что я недостаточно энергично удерживал Джина от бессмысленного предсмертного шага, и вдруг в заключение разговора спросил:

–  Вы, наверное, знали его подругу Жаклин Тибо?

–  Конечно, - сказал я, - только впервые узнаю о том, что она была его подругой.

–  Они скрывали это, чтоб не раздражать старшего Факетти. Старик не особенно одобрял эту близость.

И правильно, что не одобрял. Только никакой близости не было, Уоррен почему-то соврал.

–  Вы встречали ее перед вылетом?
– спросил он.

–  Нет.
– Тут я мог не бояться соврать: она ни с кем не встречалась и никому не звонила - это проверили. Видимо, хотела сделать сюрприз своему шефу.
– А почему вас это интересует?

–  Она исчезла.

–  Вероятно, уехала куда-нибудь развлекаться, - продолжал я игру в той же манере.

Но Уоррен уже не скрывал своей озабоченности.

–  Ни на Юге, ни на Западном побережье, ни вообще в пределах СВК ее не нашли.

–  Лазерная связь, вероятно, стоит больших денег?

–  Безусловно, - согласился он, - но почему вы об этом спрашиваете?

–  А стоит ли тратить их ради такого события, как исчезновение Тибо?

Уоррен мгновенно понял игру.

–  Вы очень догадливый человек, Лайк. Но не злоупотребляйте своей догадливостью. Жаклин не доверяла вам, она никому не доверяла, кроме своего разлюбезного Тейлора. А я вам верю. И цените это.
– Он встал, массивный и картинный, позволяя мне откланяться и уйти.

Что преследовал этот допрос о Жаклин? Не считали же они меня виновным в ее исчезновении. Чушь какая-то… Но за мной сейчас, несомненно, будут присматривать. Пусть! В Лоусоне мне пока ничто не грозит…

Но я ошибся. Вечером от нечего делать я отправился «отдыхать» в один из двух лоусоновских салунов. Я выбрал второразрядный - во-первых, потому, что в «Мекензи» уже был, а во-вторых, потому, что не хотелось встречаться со Стивом Кодбюри: вероятно, новый генеральный директор рудников выбирает для своих развлечений более аристократические притоны. И я опять ошибся.

Но об этом потом. Салун встретил меня воем электроджаза, пьяным галдежом за столиками, клубами дыма у потолка и полированной стойкой бара, по которой можно было гонять кружки с пивом, как кегельные шары. Я присмотрелся к ней, поймал полную кружку и оглянулся на молча сосущего пиво соседа.

–  Айк?
– спросил я.

Ко мне обернулось обросшее русой бородой лицо моего недавнего знакомца, «первака» из бара центрального космопорта. Он не сразу узнал меня: в своем живописном мундире пилота я мало походил на прощелыгу, перемахнувшего через стойку, чтобы удрать от проверки.