Капитан
Шрифт:
Правда, тут присутствовал риски и несомненное превышение полномочий. Одно дело — оберегать флот, и совсем другое заниматься политической контрразведкой. Разрешения на подобное ему никто и никогда не даст. Но такая тайная деятельность и есть та самая власть, о которой адмирал Макаров не подумал.
Российским офицерам настоятельно рекомендовалось политикой не заниматься. Все считали, раз уж ты взялся служить стране, так служи, а не критикуй, принимай ситуацию такой, какая она есть. В конце концов, каждый из них давал присягу. Так что Храбров прекрасно понимал, если он сунется в политику, а это именно она и есть, его быстро поставят на место, снимут с должности и выкинут из флота, как обоссавшегося пса. Действовать следовало крайне осторожно, продуманно,
А еще одна трудность заключалась в том, что в стране действительно накопилось множество противоречий. Если нынешнюю Русско-Японскую войну выиграть, то никто не станет эти самые противоречия решать. Зачем, если Россия и так показала всем свою силу и единство? А если страна проиграет, то это будет первый шаг к Революции 1905 г. и дальнейшему краху. Здесь заключалось серьезное противоречие, и как его разрешить Храбров пока представлял плохо. Вероятно, после рождения цесаревича Алексея стоит будет поговорить с Государем, вновь рассказав о «чудесных видениях» и том, что конкретно нужно сделать, следуя подсказке Небес.
Пока же подобное виделось отдаленной перспективой, на которую не стоило отвлекаться. У Особого отдела имелись многочисленные оперативные и тактические задачи, их следовало решать здесь и сейчас.
Глава 9
Глава 9
Находясь в Порт-Артуре, адмирал Макаров развил бурную деятельность. Впрочем, так он действовал всегда и везде, мотивируя подчиненных выкладываться и делать большего того максимума, к которому они привыкли.
Молас стал начальником штаба и сутки напролет просиживал за бумагами, донесениями, картами и лоциями. Лощинский был назначен заведующим морской и минной обороной. Сам же адмирал держал флаг на «Цесаревиче», периодически выходя в море на «Новике» или «Наследнике». Ухтомский остался младшим флагманом. Адмирала Греве сместили с должности, заменив Витгефтом. Город Греве покинул вместе со Старком.
За некомпетентность и нерасторопность адмирал снял с «Севастополя» Чернышева. Вызвав к себе Храброва и фон Эссена, он предложил им непростой выбор.
— Освободилось место командира броненосца «Севастополь», господа, — сказал Степан Осипович, оглядывая двух своих любимцев. — Вы оба мне дороги и обоим я предлагаю новую должность. Обговорите данный вопрос между собой как настоящие моряки, любому из вас я буду рад.
На самом деле Макаров заранее предполагал, как именно будет решена данная проблема, ему просто хотелось еще раз проверить знаменитое морское братство и укрепить товарищеские узы капитанов.
— Степан Осипович, полагаю, что данную честь следует отдать капитану Эссену, — первым твердо высказался Храбров. Посмотрев на своего коллегу, он добавил. — Николай Оттович дольше моего служит во флоте, он старше, опытней, дальновидней и давно заслуживает повышения. Тем более, я счастлив находиться на «Наследнике» и не хотел бы менять корабль. Естественно, с вашего позволения, — добавил он.
— Благодарю за столь высокую оценку моей скромной персоны, — Эссен слегка покраснел от удовольствия.
— Значит, решено, — Макаров удовлетворенно потер ладони. — Поздравляю, Николай Оттович, с этого дня «Севастополь» находится в ваших руках, руках надежных и опытных. Уверен, вы меня не подведете.
— Приложу все силы, — заверил Эссен. И он действительно превзошел все ожидания. Ход ремонтных работ на броненосце быстро набрал какой-то невероятный темп, люди трудились днём и ночью. Эссен докладывал, что подготовит корабль к выходу в море к концу марта и адмирал ему верил.
Всеми силами подстегивая подготовку эскадры к генеральному сражению, новый командующий успел встретиться с пехотными генералами и их командующим Стесселем.
В свою первую ночь в Порт-Артуре Макаров долго беседовал с Храбровым, выясняя, как ситуация смотрится с уровня капитанов. Тот предоставил много важных, точных и полезных сведений. Поближе узнав коменданта Порт-Артура, Макаров вынужден был согласиться с резкой, но как он теперь понял, вполне правдивой характеристикой Стесселя как «трусливого интригана». А хуже всего было то, что тот находился под каблуком у жены Веры Алексеевны, которая считала себя первой дамой Артура и не стеснялась отдавать различные распоряжения. Генералы слушались ее, словно она была фельдмаршалом, улыбались, да знай себе почтительно прикладывались к ручке.Проблемой выступал краеугольный камень непримиримых интересов, где каждый тянул одеяло на себя. Моряки считали, что первейшее значение имеет флот, для обеспечения которого русские, собственно, и заняли Порт-Артур. Недаром же их перевели из Владивостока именно сюда, в незамерзающую гавань. Стессель же и его генералы проводили линию, что первична крепость, сам полуостров и железная дорога, а флот лишь защищает интересы России с моря.
— Предлагаю установить взаимовыгодное сотрудничество, — сказал тогда Макаров. — Я помогаю вам, а вы — мне, и мы оба не шлем жалобы в Мукден или Петербург.
— Принимается, — с важным видом согласился Стессель.
Одно проблема разрешилась, но наметилась другая — Наместник Алексеев принялся закидывать его приказами о недопущении того или иного распоряжения, неудовольствием из-за снятого с должности Греве, финансовых и прочих вопросов. И это после того, как буквально несколько дней назад обещал ему полную поддержку.
3 марта в Артур прибыл великий князь Кирилл Владимирович. Макаров выделил ему формальную должность в Штабе, определив местом службы «Полтаву». Великий князь на первых порах повел себя вежливо, с полным осознанием, что такое дисциплина и субординация, но вскоре ему надоела бутафория и он стал частенько проводить время в ресторациях, гуляя сам и спаивая офицеров эскадры. Хорошо хоть, что его родной брат Борис, обладающий аналогичной репутацией, отправился к Куропаткину в Маньчжурскую армию и не стал дополнительной головной болью.
Значительные неприятности доставляли съехавшиеся со всех стран в Порт-Артур шпионы. Кажется, здесь их насчитывалось несколько десятков, и никто ими не озаботился. Старка и Стесселя немного оправдывало то, что раньше был мир, но сейчас, в реалиях войны, подобное следовало прекратить. Замечательно, что Храбров согласился взвалить на свои плечи дополнительный груз и возглавил Особый отдел контрразведки. Он уже предложил несколько дельных идей, набрал людей, а его служба начала приносить свои плоды. На морских офицеров подали первую жалобу. Подали её с телеграфа, делая акцент на том, что телеграммы теперь стали отправляться и получаться с задержкой. Наместник Алексеев выразил сдержанное недовольство, но адмирал выбранный курс менять не собирался.
Храбров познакомил адмирала с инженером Налётовым, чей проект создания подводного минного заградителя выглядел весьма перспективно. К сожалению, прямо сейчас денег на подобное Макаров выделить не мог и благое начинание откладывали до лучших времен. Тем более, ставку он делал на Балтику, где при его протекции Бубнов уже давно спустил на воду свой аппарат, получивший имя «Дельфин», а у американцев в скором порядке купили «Сома». Выделенные еще Старком средства Налётов практически освоил, но теперь ему вновь приходилось ждать благоприятной погоды. Как ни хотелось Макарову ему помочь, куда перспективней выглядело направление Бубнова, тем более, там все уже было готово. Храбров и Эссен знали о данных проектах и всеми силами напоминали Макарову об их важности. Благодаря телеграммам адмирала доводку подводных лодок до полной готовности в Кронштадте значительно ускорили, так что «Дельфин» и «Сом» приняли с опережением графика. Сейчас их уже начали подготавливать к отправке во Владивосток по железной дороге, а на Балтийском заводе заложили еще одну лодку.