Капкан

– Вот уж не подумала бы.

– Правда потом выяснилось, что заикание проходит, стоит мне оказаться на сцене.

– Так ты поэтому решил стать актёром?

Сонни пожал плечами, провожая взглядом проносящиеся мимо деревья. Это был объездной путь, но зато без пробок и шума других автомобилей. Времени дорога занимала больше, зато какой вид!

– Не сразу. Первая роль мне досталась в школьной постановке Шекспира.

– Дай угадаю, «Ромео и Джульетта»?

– Классика, да? – Он усмехнулся. – Так всегда бывает. Но школа была для мальчиков, и там… – Тут Сонни запнулся.

– Только не говори, что тебе досталась роль Джульетты, – как ни странно, прозвучало это без сарказма, хотя именно такую реакцию ожидал Сонни.

– Вообще, да.

– Действительно. – Рэд громко фыркнула. – Классика.

– Так вышло, что ещё на пробах заикание просто исчезло, – продолжил он рассказ, – а потом я втянулся, влюбился в это дело.

– Но с вечеринками так ничего и не вышло?

– Как и говорил, я был ботаном: учёба, игра в театральном кружке – это всё, что мне было нужно. Ну а после начались эти тусовки с актёрами, сама знаешь, как там происходит, но мне никогда не было интересно.

– Почему?

– Пытался держать лицо.

– То есть. – Рэд нахмурилась. – Ты играл практически всегда.

– Можно и так сказать, – кивнул Сонни. – А потом отношения, все дела, встречи с друзьями не были похожи на отвязные вечеринки, скорее, на посиделки дома у бабушки.

– А что, тоже неплохо.

Сонни тихо рассмеялся, устроился поудобнее и снова посмотрел на книгу в своих руках. «Когда я падаю во сне» гласило название. Сонни было такое слишком знакомо, ведь и ему сны не давали покоя.

– Ты мне, кстати, тоже снилась, – очередное откровение.

– В кошмаре? – Рэд сделала вид, что обиделась, надув губы.

– Всё не так плохо, – поспешил разуверить её Сонни, сдерживая смех. – Там была ты, Хейли, де Лирио, а Освальд становился мной… И этот сад из того дома.

– Из книги? – без задней мысли, просто, чтобы поддержать диалог.

– Нет, тот, где мы снимали финальную сцену.

– То есть?

Резкая смена тона с дружелюбного на холодный и отстранённый мигом привела Сонни в чувства. Он понял, что сболтнул лишнего. Если Рэд не знает о той съёмке, значит его предыдущие догадки насчёт де Лирио были верны. Вот только теперь ему не отвертеться.

– Два дня назад, когда у меня был выходной, среди ночи позвонил Юханссон и сказал собираться. Мы поехали к какому-то дому, чтобы отснять финальную сцену.

В салоне повисла такая гнетущая тишина, что Сонни показалось, будто сам воздух сгустился и наэлектризовался, как перед сильной грозой или даже бурей. Он ожидал взрыва, но вместо этого всё тем же ледяным тоном Рэд спросила, глядя ровно перед собой и не моргая:

– Что за дом?

– Странный такой. – Сонни сглотнул, думая, как бы смягчить новость и потянуть время перед признанием. – Трёхэтажный, бетонный… С небольшим садом на заднем дворе, засеянным ликорисом.

– Юханссон сказал кому он принадлежит? – неожиданный вопрос. Сонни нахмурился.

– Нет. А кому?

Рэд, ожидаемо, промолчала, и впервые её молчание действительно вывело Сонни из себя. Он не на шутку разозлился. Сколько ещё это будет продолжаться? Сколько тайн и секретов скрывается за этим фильмом? Ведь именно из-за этой скрытности, из-за невозможности узнать, кто такая де Лирио, из-за странных персонажей ему начали сниться кошмары. Так больше не может продолжаться. Последнюю мысль он озвучил вслух, но Рэд его вновь проигнорировала.

– Чей это дом? – пошёл ва-банк Сонни. – Скажи мне. – В ответ – тишина. – Рэд! Кто там живёт?

Она не отвечала, напряжённо сжимая руль с такой силой, что костяшки побелели. Это только сильнее раззадоривало. Сонни ударил раскрытой ладонью по панели и развернулся к ней всем корпусом.

– Кто живёт в этом доме, Рэд?! – Прозвучало слишком громко и злобно.

– Я там живу, – ощетинилась Рэд, сцепив зубы, а Сонни едва не поперхнулся воздухом от такого заявления.

– Стоп. – Он замотал головой, не понимая. – То есть? – Глубоко вдохнул, откинулся обратно на сидение, пытаясь осмыслить услышанное и сопоставить со своими предположениями. – То есть, как ты? Эту книгу де Лирио написала о тебе?

– Не глупи.

Рэд выглядела не менее разозлённой, чем Сонни несколько секунд назад. Но от этих слов ему почему-то полегчало. Не о ней – уже хорошо. Значит всё в порядке, Рэд – не та женщина, мысли о которой скоро доведут его до ручки. Она вздохнула, ослабила хватку на руле и передёрнула плечами, как обычно, когда ей что-то не нравится – это Сонни уже успел понять.

– Не только я. Точнее, я живу там иногда.

– Когда? – решил идти до последнего Сонни. Редкая удача – добиться от неё правдивых ответов, и он собирался выжать максимум из ситуации.

– Когда де Лирио пишет очередную книгу, – неохотно всё же отозвалась Рэд.

– А это значит…

– Боже, Сонни! – Она закатила глаза. – Там живёт де Лирио. – И добавила задумчиво: – Думаю, ты и сам уже догадался.

У Сонни появилось ощущение, будто сердце ухнуло куда-то вниз. Та тень, скользнувшая в окне, когда они снимали сцену – ему не показалось… В ушах зашумело и он едва не пропустил следующую фразу:

– Это дом её близкого друга, она живёт там временно.

– Временно, – эхом повторил Сонни. – И как давно?

– Давненько.

Опять это слово. Значит не временно. Банальная отговорка. Дом близкого друга, в котором де Лирио явно живёт дольше положенного… Что их связывает? И Рэд, которая оказывается там каждый раз, когда писательница начинает новую работу. Это может продолжаться годы. Машина сделала резкий поворот, Сонни посмотрел в окно – приехали. Выбравшись из автомобиля, он обернулся – Рэд всё также сидела на месте.

– Ты идёшь?

– Надо позвонить. – Она даже не взглянула в его сторону.

Сонни кивнул и отошёл. Не нравилось ему это, но зато теперь понятно о ком говорили тогда в костюмерной Рэд с режиссёром. Человек, которого Юханссон сам хотел о чём-то попросить, и внезапные съёмки в том доме – хоть какая-то часть головоломки сложилась, только легче не стало. Дом де Лирио… Она была так близко. Если, конечно, тот силуэт в окне действительно принадлежал писательнице. Будь это так, то и Рэд была бы в курсе произошедшего, но новость о съёмках финала явно была для неё неожиданной. Значит, вряд ли в тот день он видел де Лирио. Однако, даже такая простая ошибка сказалась на его состоянии не лучшим образом. Не зря же говорят, будто сны призваны донести до человека какое-то знание, скрытое в глубинах его подсознания. Интересный эффект. Может, ему стоит расспросить кого-то, сведущего в теме, о том, что означают другие элементы его кошмара?