Капкан

– Давай просто поедим. – Она всё правильно поняла. – А потом ты покажешь мне свою библиотеку.

Значит это Рэд помнит, а то, что она его бросила – нет?

– Ты была права.

– Я часто права. В чём именно на этот раз?

Сонни сдержал фырканье, не решаясь высказаться насчёт её самомнения. Подошёл к плите, следя, чтобы вода не выкипела.

– Я немного обижен.

– Вот как. На что?

– Ты могла бы предупредить, что уезжаешь.

Повисло неловкое молчание, впервые, на памяти Сонни настолько неловкое. Рэд о чём-то думала, затем мягко прижала ладонь к его спине:

– Прости, я не подумала. Обычно никто не удивляется моим исчезновениям.

– И часто ты так делаешь? – И тут же предупреждая её ответ, в один голос: – Частенько.

Рэд рассмеялась:

– Я становлюсь предсказуемой.

– Вот уж об этом тебе не стоит волноваться. Подай приправы.

Остаток вечера и ужин прошли в спокойной дружелюбной атмосфере. Каждый раз, когда играла новая мелодия, Рэд рассказывала необычные факты об её возникновении или вспоминала, где и когда та играла, в каких фильмах или сериалах. Сонни искренне был поражён такой точности, невероятная память, о чём и поспешил высказаться. Она только отмахнулась, мол, нет никакого в этом секрета: когда действительно чем-то увлекаешься, несложно и запомнить детали.

Сонни поделился идеей насчёт собаки, встретив неожиданно радостную поддержку. Правда, признался, что он не знает какую выбрать породу. Тут Рэд предложила съездить с ним, причём сама, даже уговаривать или, как она часто любит делать, ставить перед фактом не пришлось. Покончив с ужином и убрав со стола, они поднялись на второй этаж, где находилась спальня, гостевая, рабочий кабинет Мэта и библиотека.

Рэд прошла вдоль шкафа во всю стену, проводя кончиками пальцев по книжным корешкам, вздохнула восхищённо. Сонни зажёг напольную лампу в углу – единственный, кроме искусственного камина, источник света в помещении. Подумав, он включил и камин.

– Политика, искусство, классические произведения – неплохо, но чего-то не хватает, – задумчиво проговорила Рэд.

– Чего же?

– Не знаю. – Она поджала губы. – Души? Чего-то для души… – Пальцы замерли у одной из полок, резко перехватили какую-то книгу, вытаскивая.

Сонни уже знал, что именно привлекло её внимание: тонкая, почти незаметная среди других томов, книжка. Он выкупил её на аукционе, когда получил свой первый гонорар.

– Самоанское издание, – с придыханием Рэд провела ладонью по обложке. – Одно из первых. Потрясающе… – И добавила совсем тихо: – А вот и душа.

– Ты – поклонница Стивенсона?

– Шутишь? – Наконец Рэд оторвалась от книжки, поднимая на него взгляд. – Я росла на его историях.

– Я тоже. – Сонни улыбнулся. Это была чистейшая правда. Роберт Льюис Стивенсон – один из первых авторов, которых ему довелось прочесть. Его миры увлекали, и, порой, как это часто бывает у детей, Сонни представлял, что сам проживает эти приключения вместе с героями.

– Эта – моя любимая повесть.

– Почему? – Он решил промолчать, что «Сатанинская бутылка» тоже является его любимым произведением у этого автора.

– Из-за логического парадокса, конечно же.

Рэд прошла мимо Сонни, усаживаясь на диван возле торшера, подогнула под себя ноги, уместив книгу корешком на коленях, и раскрыла её на первой странице.

– Какова наименьшая цена бутылки? Какова цена человеческой души?

– Ты разгадала парадокс? – Сонни неловко улыбнулся: что-то не нравилось ему в этом разговоре, в интонациях Рэд.

Она усмехнулась, скользя взглядом по строчкам. И этот взгляд Сонни тоже не понравился. Как много секретов не только у де Лирио, но и у самой Рэд? Машина, шрамы, браслет, имя… Он переминулся с ноги на ногу:

– Я принесу чай.

Рэд не отреагировала, полностью поглощённая разглядыванием книги. Сонни вышел из комнаты, спускаясь на кухню. Заварив чай, как он сам привык это делать, и уместив его на подносе, Сонни осторожно поднялся по лестнице, стараясь ничего не расплескать. Нужно увести разговор в другую сторону, попытаться узнать о Рэд что-то личное. Казалось, она знает о нём слишком много, в то время, как он о ней – практически ничего. Толкнув дверь ногой, Сонни прошёл внутрь и замер. Рэд так и сидела в углу дивана, только голова была опущена на подлокотник, а книга прижата к груди. Она спала.

Отступив обратно в коридор, Сонни прошёл к спальне. Опустил поднос на тумбочку, подошёл к шкафу, доставая плед, затем вернулся в библиотеку. Он погасил торшер и склонился над Рэд, стараясь быть максимально тихим. Рисковать её сном, чтобы вытащить книгу из рук, Сонни не стал, поэтому аккуратно укрыл Рэд пледом, осторожно укутал ноги и хотел подтянуть ткань ей на плечи… Остановился. Присел на одно колено и вгляделся в знакомые черты, которые под пеленой сна снова изменились.

При свете камина ей едва можно было дать двадцать лет, лицо казалось детским. Сонни присмотрелся: морщинки у уголков глаз и губ – свидетельства частых улыбок и смеха; невероятно длинные и очень светлые у основания ресницы, словно намекающие, что их обладательница вовсе не брюнетка; слишком чёткие, явно подкрашенные брови, над одной угадывается тонкая полоска татуажа, видимо сделанного очень давно; практически незаметные, уже поблекшие веснушки – их совсем мало, но можно различить; несколько чёрных точек на кончике носа, как показатель того, что у неё нет времени на посещение косметолога, а на правой ноздре аккуратная дырочка – след от пирсинга.

Сонни хмыкнул: Рэд одновременно казалась ему совсем юной и абсолютно взрослой – сложно угадать точный возраст. Он поправил плед на её плечах, затем скользнул взглядом на правую руку, лежащую возле лица ладонью вверх. Действительно, татуировка с именем – довольно маленькая, такую легко спрятать под часами или крупным браслетом – была повёрнута текстом к своей владелице. Нить с кулоном перекрутилась так, что наручники оказались сбоку. У него появилось стойкое ощущение, что с этим тоже связана какая-то история. Может, однажды, она ему расскажет, ведь друзьям обычно говорят такие вещи. В последний раз оглядев её и удостоверившись, что всё в порядке, Сонни тихо вышел из библиотеки, прикрыв дверь не до конца – не хотелось будить Рэд даже глухим стуком.

Он вернулся к себе в спальню, переоделся в домашнее, решив не принимать душ, и тоже улёгся в постель, только сон никак не шёл. Сатанинская бутылка, логический парадокс, наименьшая цена души… Что кроется под всем этим? В некотором роде, эта бутылка в истории Стивенсона была капканом. Сонни поёжился, закутавшись в одеяло до самого подбородка. Это сравнение окончательно убедило его в том, что Рэд не договаривает чего-то о де Лирио. Или, быть может, она, как и он, тоже обречена угодить в капкан паучьей лилии? А может, Рэд уже в нём… На этих невесёлых мыслях, Сонни всё же одолел сон. В этот раз без каких-либо видений.

Глава 9. Тайна имени

Патрик провожал их таким грустным взглядом, что Сонни стало не по себе. Ощущение было, будто он их не на концерт отпускает после рабочего дня, а на войну. Хотя оно и понятно, Патрик явно хотел пойти с ними, но должен был поехать за детьми, чтобы забрать их от матери на выходные. Один из плюсов не быть женатым и быть бездетным. Однако Сонни любил детей, особенно своего племянника, а вот у самого… В принципе, об этом они с Мэтом не говорили, да и о чём вообще говорить, если их отношения официально не оформлены, несмотря на то, что в данном штате это разрешено.

Конец ознакомительного фрагмента.