Карма

Только сейчас он заметил, что из расхлюпанного носа сочится кровь. Эх, угораздило же меня. Потрогал, кость цела, всего и делов то, что замаранная футболка. Сорвав с куста лист, наслюнявил, вытер под носом, выбросил. И только сейчас огляделся. Судьба завела его в старый постройки годов тридцатых двор, весь заросший растительностью, невзрачный, унылый, темный и явно незнакомый. Странно как-то. Действительно, почему здесь так темно? Дома стоят близко, деревья большие, успокоил себя Юрик. А вдруг, – уже смеркается. Сколько же я проездил в этом поганом газике? Мысль о газике была неприятной и Юрик забыл ее. Сзади слышались голоса, крики, может сбегался народ и Пахомов, не оборачиваясь, ускорил ход. Подальше от греха. Черт и что могло произойти в этом закоулке, может даже убийство, но как ни странно, это происшествие сыграло на руку Юрику. Он был свободен. И даже медленно наступавшие сумерки были ему на пользу. Его семейные трусы не так бросались в глаза. Определенно, ему везло. Хотя и была, как обычно, и обратная сторона медали. Смеркалось в июне поздно, часам к одиннадцати, а то и в двенадцатом, а это значит, что был шанс не успеть на последний автобус в родной город. Использовать его Юрик совсем не хотел. Приключениями он был сыт по горло и хотелось одного, – домой.

О деньгах, точнее об их отсутствии, он как-то не думал. Мысли были заняты делами по –важнее, выйти на нормальную улицу, сориентироваться, куда его занесло, найти остановку. И при этом успеть, пока автобусы еще ходят.

Район Юрику показался смутно знакомым, возможно, он напоминал ему другой район, схожий однотипными домами, планировкой улиц, разбитыми скверами. Прямо как в кино «с легким паром», ужаснулся Юрик, но тут же себя приободрил, – у меня другая ситуация: с легким приветом. Ироничность восприятия происходящего вселяла оптимизм, а это несчастному было просто необходимо.

Темнело буквально с каждой минутой, а любитель приключений все блуждал в бесконечных дворах, проезжих улицах, где совсем не было автобусных остановок. Иногда ему казалось, что он ходит вокруг одного и того же места. Прямо наваждение какое-то. Ноги уже покрылись гусиной кожей, а то ли еще будет ночью… Да, Юрик присел перевести дух на какой-то облезлой лавочке со сломанной спинкой. Обманывать себя не имело смысла. На автобус он опоздал, а разгуливать в таком виде было небезопасно, тем более, что один раз пришлось таки удирать от подвыпившей компании.

Оставалось одно, – идти ночевать к родственникам. Они накормят и могут штаны одолжить. Хотя стеснять их своим ночным присутствием совсем не хотелось. Такой уж он человек.

Жили в Закамске у Юрика две тети: бабушка по линии матери и ее сестра. Сестра, насколько он разобрался в ситуации, жила ближе, и проблема: что делать? решилась сама собой. Юрик встал и пошел. Стало уже совсем темно, но горели фонари и район, где он проходил, был уже узнаваем. До дома тети он добрался, наверное, в час, если не позже. Ноги отказывались идти, а предстояло преодолеть еще пять этажей…

У двери тети Юрик стоял уже в полной прострации. Центра тяжести в организме вообще не было и он болтался, повинуясь хаотичному сокращению уставших мышц. В опустевшей голове сквозняком гулял ветер, по всей видимости не просто, а странствий. Звонил ли он в дверь, или стучал, Юрик не знал. Может просто стоял, посчитав достаточным для открытия двери сам факт своего присутствия. Лампочка на площадке не горела и двери как таковой он собственно и не видел.

Из темноты раздался приглушенный голос. Очевидно, интересовались какую гниду принесли черти в столь поздний час.

– Это я, Юра из Краснокамска. – С выражением произнес Юрик магическую фразу, в переводе на древнеарабский означавшую не иначе как «сим, сим, откройся!»

От горячего чая с бутербродом Юрик, конечно, не отказался. Пока он питался, тетя Катя пыталась выяснить, что за мода пошла нынче у молодежи. Девки в трусах по городу разгуливают, стыд и срам, но чтобы парни с них пример брали…

– Раздели, наверное, – неопределенно буркнул дядя Вова.

– Ах, ты. – Всплеснула руками тетя. – Небось и наподдавали еще?

– Не без этого. – Нехотя согласился Юрик и выставил на всеобщее обозрение свою многострадальную мимику.

– Много их было? – Поинтересовался дядя.

– А хрен его знает. Зашел в кусты по нужде, ударили в затылок, потерял сознание, очнулся в неудобном виде.

Тетя еще поохала, дядя посетовал на нынешние порядки, оба сошлись во мнении, что парень еще легко отделался и что правильно поступил, что зашел к ним.

– Правильно сделал, что не зашел к Жене. – Говорила тетя о своей сестре. – Небось напились с Андреем и дверь бы тебе не открыли. «Так и знал, что так скажешь», – подумал Юрик.

Однако, время было позднее и решили ложиться спать. Чистая мягкая постель, огромное одеяло, словно ждали изнемогающие от усталости члены Юрика. Развалиться и уснуть, что ее оставалось делать? Однако, Юрик к своему удивлению обнаружил, что заснуть он никак не может. Что-то мешало этому, какая-то мысль, смутная догадка плавала в глубинах подсознания, никак не желая оформиться. Видно здорово меня по башке шарахнуло, решил он. Он пытался анализировать события последних часов, но ничего особенно подозрительного не находил. Оттуда тогда этот психологический дискомфорт, неуютность, ощущение, что попал в ловушку? Бред какой – то! Юрик даже рассердился. Нашел таки постель, плюхнулся и нате, – опять покоя нет! Он почесал в затылке и локтем коснулся ковра на стене. Рука так и замерла. Инстинкт самосохранения продолжал подталкивать никудышное сознание Юрика к рассуждениям. Подумаешь, ковер, говорил он своему инстинкту, знаю я его, – огромный, югославский, 100% шерсти, ничего странного. Однако вышеупомянутому инстинкту ковер все же не нравился и Юрик пытался понять: чем?

Догадка оказалась столь неожиданной, что он чуть не свалился с кровати. Ну, да, совершенно очевидно, этот ковер не далее как сегодня висел у него дома в гостиной комнате. И целый год висел. Как память о… Мурашки пробежали по коже, заставив содрогнуться мышцы. Неприятно екнуло сердце. Юрик лежал, покрытый потом и не мог понять, то ли он сошел с ума, то ли лежит в хирургии и бредит, а то и вовсе прибили насмерть в этом чертовом парке бескультурья и отдыха, а иначе как объяснить встречу с умершими родственниками?

ПЕРЛ ТРЕТИЙ

С самого утра Витя Дрягунов стал замечать за собой некоторые странности. Во-первых, встал он не с левой ноги как обычно, а с правой, во-вторых, ноги его, босые и неуклюжие неприятно коснулись холодного линолеума вместо того, чтобы попасть в теплые домашние тапочки. Будучи человеком аналитического склада ума, Витька легко объяснил первую странность нервозным характером проведения этой ночи, а если копнуть глубже, то и вообще нарушением режима последних дней, связанных в свою очередь с некоторыми переменами в личной жизни, несанкционированными вызовами на аварийку в цех. Вторую странность Дрягунов объяснить пока не мог ввиду явной недостаточности информации, поскольку тапок у кровати, как впрочем вообще на полу и в любом другом месте комнаты, не оказалось. Каково же было его удивление, когда он полчаса спустя, уже позавтракав и, естественно, забыв о тапках, обнаружил их на смывном бачке унитаза. От неожиданности Витька даже намочился не там, где положено.

Ленка, Витькина жена, пояснить ситуацию не смогла, вдобавок обозвала мужа дураком и ушла в магазин, хлопнув дверью.

Странно все-таки устроена человеческая психология. Какие-то бытовые мелочи попадают в поле зрения, приковывая к себе внимание, какие-то нет. Может работает некий особый мозговой фильтр, а может весь этот процесс носит чисто случайный характер? Ну уж нет, ничего случайного в Витькиной жизни не происходило. В любом событии Витя видел внутренний смысл, глубокую взаимосвязь с другими событиями, а самое главное, – закономерное появление оного.