Касиан

— Ничего удивительного, после того, как вы почти до бесчувственного состояния накачались дурманом. Отличное начало для того, кто скоро должен стать пилотом, можно поинтересоваться, давно ли вы подвержены влиянию этой пагубной привычки?

Его слова подействовали на собеседника, как удар энергоразряда, тот даже сильно вздрогнул, сердцебиение его резко усилилось, но он все же постарался оставаться спокойным.

— Я никогда не употреблял дурмана.

Тут снова заговорил первый помощник:

— Ложь. И она, могу вас заверить, никак не поможет вам в вашем положении, так что советую вам говорить нам правду, дабы ваш приговор не оказался слишком суровым, хотя вы его полностью заслужили.

— Я клянусь вам памятью своего отца, что никогда не употреблял дурмана, ни в каком виде, по крайней мере, до сегодняшнего момента.

Он замолчал, и в комнате повисло тягостное молчание.

— Ладно, мы это проверим, а сейчас вернёмся к нашему делу, собственно, из-за чего вы здесь. Вы, Холеван, обвиняетесь в том, что проникли в запретную зону и пытались взломать замок этого сектора, потрудитесь объяснить нам, зачем вы это сделали, какие цели преследовали?

Денис застыл на месте, словно окаменев, однако капитан повторил свой вопрос, и на этот раз тон его был намного жестче.

— Я… Я не знал, я не хотел. Мне стало плохо на празднике, и я хотел пойти домой. Наверно, случайно попал туда. Понимаю, это выглядит бредом, но это действительно правда, я плохо соображал, где нахожусь и что делаю, это всё просто нелепая оплошность.

— Вы были один или с кем-то?

Денис открыл рот, чтобы сказать, что был там с Тренком, но что-то удержало его от этого. Помедлив мгновение, он тихо произнёс:

— Я был один.

— Так ли это, подумайте хорошенько, возможно от вашего ответа зависит ваше будущее.

— Я был один, по крайней мере, насколько помню, — ответил он уже более твердо.

Снова повисла тягостная тишина. Капитан пристально смотрел ему в глаза, словно хотел заглянуть ему в самые глубины сознания. Взгляд его был тяжелым, но юноша выдержал его, не отводя глаз ни на секунду. Наконец, он сам отвернулся.

— Ладно, хорошо, допустим, что вы говорите правду, а теперь, может, хотите ещё что-нибудь сказать в ваше оправдание, господин Холеван?

— Только одно, я сожалею о том, что произошло, правда, если бы это было в моих силах, я бы всё вернул обратно и исправил, но, увы. Я готов понести любое наказание, каким бы суровым оно ни было.

— Что ж, хочется надеяться, что вы действительно осознаёте всю степень тяжести вашего проступка. А сейчас вы вернётесь в свою камеру и будете там находиться до того момента, как будет вынесено окончательное решение по вашему делу.

Не успел капитан закончить говорить, как дверь в зал снова открылась, и всё тот же офицер охраны вошёл внутрь.

— Отведите господина Холевана в его камеру.

Охранник коротко отдал честь, тем временем Денис поднялся со своего места и, опустив голову, побрёл к двери. Весь обратный путь он так и шёл молча, глядя себе под ноги. Оставшись в полном одиночестве в камере, он рухнул на койку и стал напряжённо вспоминать. Постепенно память его стала проясняться, вспоминались всё новые и новые детали того рокового вечера, и теперь Денис был уверен, что Тренк сыграл в них не последнюю роль, однако узнать это наверняка у него не было возможности, по крайней мере пока.

***

Как только за арестованным закрылась дверь, капитан устало потер лицо рукой и обратился к своему первому помощнику, в голосе его звучала тревога.

— Просто невероятно, эта зараза и до пилотов добралась.

— Капитан?!

— Случаев приёма дурмана все больше. Сначала среди интеллигенции, потом среди фермеров и рабочих, а теперь еще и тут. Нам грозит потеря молодого поколения на всех уровнях. Как будто и без того мало проблем. И откуда только они его берут, столько мер безопасности было принято, а его все не становится меньше.

Он устало откинулся на спинку кресла и закрыл свой глаз так, что лишь его линза порой моргала красноватым светом. Не открывая глаз, он, спустя несколько минут, снова заговорил:

— Думаете, он говорит правду?

— Похоже на то, он не похож на хорошего актера, чтобы так правдоподобно сыграть. Да и насчет дурмана, возможно, не лгал. Скорее всего, это был его первый раз, ибо он принял такую дозу, что я удивлен, что он до сих пор с нами, а не на пути к земле обетованной. Ну, и еще, он выпускник высшей школы пилотов, там за ними ведется тщательный надзор, особенно в последний цикл учебы, чтобы выявить все отклонения, которые могут помешать их дальнейшей службе. Вряд ли там могли упустить факт приема дурмана.

— Да, конечно, но ведь он солгал, сказав, что был там один. Корел доложил мне, что по пути туда, он видел несколько пар следов, отпечатавшихся в пыли.

— Судя по тому, в каком состоянии его доставили, и сколько дурмана было обнаружено в его крови, вполне возможно, что он действительно забыл о спутнике, хотя я могу и ошибаться.

— А вот делать этого мы с вами не имеем права, так что до принятия окончательного решения, нужно всё как следует проверить и взвесить.

— Конечно. Капитан, скажите, вы не думаете, что это дело рук саботажников, они уже несколько попыток предприняли, чтобы проникнуть в запретный сектор.

— Возможно, на этот раз они действовали слишком грубо.

— Может, стоит надавить на этого паренька и применить к нему особые меры воздействия при допросе.

— Я не думаю, что это целесообразно, если бы он был орудием заговорщиков, то наверняка косвенно, иначе, зачем нужно было его накачивать дурманом. А вследствие этого, вряд ли они посвящали его в какие бы то ни было свои планы. Однако, я думаю, стоит пристально наблюдать за ним, если он заинтересовал смутьянов, возможно, с его помощью мы сможем изловить кого-то из них. А сейчас прошу вас лично заняться проверкой высшей школы пилотов. Нужно там все как следует проверить и разобраться, что там происходит. Мы не можем допустить проникновение преступников или какое бы то ни было их малейшее влияние на юных пилотов. На кону наше будущее, причем буквально.

Тут он открыл глаз и пристально посмотрел на помощника.

— Есть, капитан.

С этими словами он отдал капитану честь и вышел из зала, оставив того одного.

***

Денис уже потерял счёт времени, он не знал сколько провёл в заключении, и что его ожидает. Эта неизвестность была хуже всего. Регулярно молчаливый охранник приносил ему еду, оставляя его попытки заговорить с ним и узнать хоть что-нибудь. В конце концов, у него сложилось такое впечатление, что это робот, а не человек. И вот сейчас он, лёжа на койке, бесцельно смотрел в потолок, в тысячный раз пересчитывая количество светящихся сегментов в потолочной лампе, когда услышал шум в коридоре и звук нескольких голосов. Он прислушивался, звук становился всё ближе, и вот они смолкли рядом с дверью в его камеру. Через минуту знакомо зашуршал затвор, и к нему зашёл офицер, который в первый раз вёл его на допрос к капитану.