Кай

– Отличная погода, – говорю как можно непринужденней, скрывая смущение за свой, теперь уже кажущийся глупым, поступок.

– Ты далеко живешь? – голос Аерина, в отличие от моего, не такой спокойный.

– Что? – Я не совсем понимаю вопрос.

Какая разница, где я живу? Прочерчиваю ребром подошвы вертикальную линию на песке, глядя в испуганные зеленые глаза.

– Тут близко мой дом.

Еще одна параллельная полоска появляется рядом с первой.

– Мы можем доехать на велосипеде, – продолжает Аерин.

Я молчу. Жду, что он скажет дальше. Знаю, мое ожидание долго не продлится.

– Думаю, я живу ближе, чем ты.

Киваю. На самом деле я не знаю, кто из нас ближе к этому месту, но отчего-то решаю согласиться с его предположением.

– Можем заскочить ко мне и там переждать дождь. Я дам тебе свою одежду.

«Точнее, одежду, которая стала твоей после того, как из нее выросли твои братья», – думаю про себя.

– Ну, пока твоя не станет сухой.

Логично.

– Я подвезу тебя на багажнике.

Оглядываюсь на велосипед и прикидываю, что из этого получится.

– Тебе не обязательно трогать меня за талию, достаточно будет ухватиться за седло, и тогда мы… – краснея, говорит Аерин.

– Идет, – прерываю его сбивчивое бормотание.

У меня все равно на вечер нет никаких дел, так что могу заглянуть в гости. Ведь так делают друзья, да? Могу ли я считать его своим другом? Пока не уверен, но раз он первый решил навязать мне такой непростой способ общения, то уступлю.

Аерин успел поднять свой велосипед и даже сесть на него, так что теперь ждал, пока я заберусь на багажник. Дважды меня просить не нужно. Вцепившись пальцами в седло, я слегка кашлянул, показывая, что уже можно крутить педали.

Дорога от дождя размокла. Велосипед качало и трясло из стороны в сторону. Я начинал волноваться, доедем ли мы на этой скрипучей штуковине до дома Аерина, выдержит ли он нас двоих и не сломается ли на полпути. В голове уже мелькали образы, как Аерин тащит на себе велик, а я вышагиваю рядом.

Велосипеду нужно отдать должное: героически стерпев двоих наездников, он только у самого дома решил сбросить со звездочки цепь.

Дом, милый дом

Резкие порывы ветра швыряют в лицо струи ледяного дождя вместе с грязью, гнут ветви деревьев, срывают листья.

– Приехали, – говорит Аерин, стуча зубами от холода, когда мы останавливаемся у каменного забора, обвитого плющом.

На всякий случай решаю уточнить:

– Что ты имеешь в виду? То, что мы около твоего дома, или то, что велик дальше не поедет?

– Все вместе.

Слезаю с багажника, случайно наступая в лужу. Кеды теперь окончательно промокли. Аерин, перекидывая ногу через седло, оборачивается на меня.

– Кай, ты…

– Я знаю, – резко обрываю его на полуслове. – Так и задумано.

– Точно? – слегка ошарашенно спрашивает у меня.

– Их давно пора было стирать, – говорю, нарочно перебирая ногами в воде.

– Как скажешь, – медленно произносит он и отворачивается.

Это наш первый длинный диалог, большую часть которого я, вместо того чтобы молчать, высказываю мысли вслух. И судя по тому, как покраснели кончики ушей Аерина, он тоже это заметил. Надеюсь, он не сделает из этого знаменательное событие и не станет праздновать каждый месяц.

Аерин, придерживая велосипед за руль, свободной рукой толкает невысокую деревянную калитку. Мы заходим во двор, осторожно двигаясь по скользкой из-за дождя траве. Останавливаемся у высокого дуба рядом с двухэтажным домом из красного кирпича. Аерин, продолжая трястись от холода, поднимает с земли цепь и, пропуская ее под раму велосипеда, приковывает транспорт к дереву, скрепляя между собой два звена на замок. Правильно, иначе могут украсть. Металлолом везде нужен.

Пока Аерин стаскивает с ветки дуба брезент и укрывает им велик от дождя, я изучаю его дом. Смотрю на деревянное крыльцо, выкрашенное, как и ставни окон, в белый цвет. Рядом с дверью на древке развевается флаг Ирландии.

– Ты ирландец? – спрашиваю с целью завязать хоть какой-то диалог.

Ничего другого мне в голову не приходит. Не знаю, зачем нужно поддерживать разговор. Однако что-то подсказывает – так будет вежливо.

– Да, – коротко отвечает Аерин и направляется к крыльцу, потирая замерзшие пальцы.

Немногословен, замечаю про себя.

По пути он оборачивается на меня, словно боится, что я в последний момент одумаюсь и сбегу. Напрасно. Я уже решил идти до конца. Поднимаюсь следом за ним по ступенькам. Одна жалобно скрипит под моей левой ногой. Звук сливается с завыванием ветра и уносится прочь.

Аерин хватается за ручку и распахивает дверь. Как только мы оказываемся в укрытии, яростный порыв ветра тут же с шумом захлопывает ее за нами.

В паре шагов от нас коридор перетекает в кухню, где общаются между собой два парня чуть старше меня и Аерина. Один из них взобрался на стол и, что-то рассказывая, машет другому руками. Второй, со знакомыми мне уже искорками в глазах, показывает язык первому. Тучная женщина, чьи каштановые волосы с седыми прядями заплетены в толстую косу, замахивается полотенцем на одного из них, говоря при этом: «Живо, слезь со стола, amad'an [1] ». Тот со смехом вскакивает на ноги, успевая уклониться, и получает легкий подзатыльник от своей копии. Разворачивается, чтобы дать сдачи, но фраза женщины: «Если будете драться, вытолкаю на улицу», – разрешает все разногласия. Судя по тому, как притихли близнецы, она не шутит.

1

Глупый человек (пер. с ирл.).

– Бабушка, я дома. И я с другом, – не слишком уверенно подает голос Аерин.

Женщина разворачивается и замирает. Ее грозный взгляд сначала рассматривает внука, а потом задерживается на мне.

– Живо в ванную! – громко приказывает она. – Одежду на полотенцесушитель, – продолжает командовать.

– Ты смотри, – говорит один из близнецов, залезая обратно на стол.

Словно почувствовав это, женщина тут же разворачивается и повторно замахивается полотенцем.

Аерин тем временем взлетает по лестнице на второй этаж и, поторапливая меня, машет рукой. Ощущая на своей спине рассерженный взгляд женщины, перепрыгиваю через ступеньки и добираюсь до Аерина. Он быстро пробегает часть коридора, останавливаясь в самом конце. Распахивает дверь своей комнаты, ныряет внутрь, хватает с кровати уже готовый комплект одежды и выбегает обратно, протягивая его мне со словами: «Ванная в другом конце, вторая дверь слева. Полотенце для гостей желтое. Оно чистое». Говорит сбивчиво, указывая направление пальцем: «Поторопись». Видимо, тоже не хочет злить бабушку.

Оказываясь в ванной, закрываю дверь на хлипкую защелку. Стаскиваю со своего худого бледного тела всю мокрую одежду и аккуратно, следуя указаниям главного в этой семье, развешиваю на полотенцесушитель у стены. Кеды ставлю под ним же. Ступаю босыми ногами по полу, устланному синим кафелем до душевой кабины, залезаю внутрь. Бережно поворачиваю вентиль сначала с холодной водой, а потом с горячей, регулируя нужную температуру. Тру предплечья руками, старательно пытаясь избавиться от остатков холода, казалось, въевшихся в самую душу.