Кай

– Вступишь в нашу группу и продержишься в ней год. Мы, бывает, два раза в месяц даем концерты. Хотя нет, концерты – это сильно сказано. Отец Хеина – владелец одного местного паба. Мы там народ развлекаем за небольшие деньги. Конечно, уровень у нас низкий, но не все ли равно, когда посетители выпьют? Да и им самим не скучно.

– Ладно, – сразу же соглашаюсь, чем удивляю Аерина.

Он поворачивается ко мне. Зеленые глаза широко распахнуты, губы расплываются в довольной улыбке. Стараюсь не смотреть.

– Только я играть не особо умею, – признаю очевидное.

– Да и мы сами консерваторий не заканчивали, – произносит Хеин с закрытыми глазами.

Значит, все-таки не спит, слушает.

– Я вон, за барабанами только третий месяц. Свен вообще бас-гитару вторую неделю в руках держит.

– А чего там долго учиться? Четыре струны, и вперед, – смеется Свен, похлопывая себя по плечам.

– Значит, договорились? – уточняет Йенс.

– Договорились, – киваю.

– Приходи в субботу. У нас репетиция будет. Заодно покажу, как струны менять. И инструмент попробуем вместе настроить.

– А почему не завтра? – задает вопрос Аерин, пока я складываю гитару в чехол и застегиваю на нем молнию.

– У нас в пятницу с Хеином важный тест. Нужно готовиться.

Закидываю чехол на плечо и кивком прощаюсь с остальными. Аерин пожимает руки и идет следом за мной. Гордый, важный, счастливый. Я, как обычно, держу руки в карманах куртки. Аерину этого делать не нужно. Рукава его пальто настолько длинные, что видны только кончики пальцев.

До перекрестка, где наши пути расходятся, доходим в молчании. Обычно я ничего не говорю, перед тем как свернуть на свою улицу, а вот Аерин, наоборот, может засыпать несколькими вопросами, обсудить предстоящий день, да и просто говорить о чем-то незначительном, старательно растягивая прощание на полчаса. Когда мне это надоедает, я просто разворачиваюсь к нему спиной и иду к своему дому под привычный крик: «Приходи завтра без Герды». Но в этот раз я не могу так поступить.

Мне непривычно, чуждо, непонятно, когда кто-то старается ради меня. И вместе с тем в моей груди приятным теплом разливается что-то такое хрупкое, тонкое. Такое, что хочется прятать ото всех, пока оно еще не окрепнет, не обретет уверенность и не заполнит собой все мое тело.

– Спасибо, – говорю Аерину.

На этот раз слово с легкостью вырывается из моего горла, не оставляя после себя неприятных ощущений. Я действительно ему благодарен и чувствую вину за то, что с самого начала не оценил его стараний.

Аерин еще шире расплывается в улыбке. Для него услышать от меня «спасибо» – самая высшая награда. И не потому, что я редко бываю благодарным или практически не разговариваю. Просто он каким-то образом понимает – мне сложно произносить такие простые слова, сложно выставлять на обозрение свои чувства.

Разворачиваюсь и шагаю по направлению к своему дому, оставляя Аерина позади.

– Кай! – кричит он мне вдогонку. – Приходи без Герды!

Гитара в чехле греет спину. Губы против воли растягиваются в улыбке, которую никак не удается убрать.

Надеюсь, я смогу вернуть Аерину хотя бы часть той доброты, которую он, не жалея, тратит на меня.

Ноябрь

– Ты издеваешься, Йенс? – в очередной раз не выдерживает Свен.

Я сижу на железном ящике с ржавыми боками недалеко от Аерина. В моих руках точно такой же листок бумаги в крупную клетку, который сейчас сжимает в пальцах бас-гитарист. Хеин, прислушиваясь к разговору, меняет мощность на переносном обогревателе. Раздается щелчок.

Сейчас середина ноября. Остров, на котором расположен наш городок, со всех сторон продувается холодными ветрами.

– Я всего лишь заменил несколько аккордов. – Йенс пожимает плечами и подходит к микрофону, бьет по нему указательным пальцем, проверяя наличие звука.

В этом нет смысла. Микрофон подключен, и Йенс прекрасно это знает. Но сейчас он готов делать что угодно, лишь бы не встречаться взглядом с участниками группы.

– Несколько? Да ты чуть ли не всю песню переделал! – продолжает спорить с ним Свен. – И, между прочим, далеко не в первый раз.

Я пробегаюсь глазами по коряво прописанным аккордам. Часть из них перечеркнута в листе и там же исправлена на новые. Аерин заглядывает через мое плечо в бумажку. Старательно делает умный вид, а затем утыкается обратно в позаимствованную из библиотеки книгу по художественной анатомии человека. Последние три с половиной месяца он усиленно мучает своего учителя живописи разнообразными вопросами насчет форм, теней, построения перспективы. Наставник, удивленный таким внезапным порывом к искусству, с удовольствием рассказывал все нюансы и делал зарисовки в блокноте Аерина, исправляя уже готовые рисунки. Правда, вскоре устал день за днем отвечать на нескончаемый поток вопросов ученика. Пару раз он даже прятался от Аерина или, завидев его на горизонте, резко сворачивал в другую сторону. Но я знал, что все эти жалкие попытки бессмысленны.

– Кай, скажи ему, – отрывает меня от разглядывания книги Свен, тыча пальцем на вокалиста.

Смотрю в серые миндалевидные глаза бас-гитариста. Тот ежится, читая застывший вопрос у меня на лице: «Ты в своем уме?» Сейчас говорить что-то Йенсу означает добровольное желание лечь на асфальт перед медленно надвигающимся на тебя катком. Свен стискивает пальцами гриф гитары, продолжая держать в другой руке полученный листок от вокалиста.

– Хеин? – уже менее уверенно подает голос Свен, обращаясь к барабанщику.

Тот, как обычно, сидит за установкой с закрытыми глазами. Слыша свое имя, вопросительно приподнимает одну бровь, не меняя позы.

– У нас до концерта меньше месяца, – говорит Йенс, поворачиваясь спиной к двери гаража.

На его лице застыло напускное спокойствие.

– Тогда какого фига ты меняешь в пятый раз мелодию? – повышает голос Свен.

Я наблюдаю за этими двумя, пока Аерин, усиленно пыхтя, пытается перерисовать из книги в альбом набросок человека с помощью огрызка карандаша. Чувствую, учителю по живописи завтра придется туго.

– Потому что группа «Северный фьорд» должна сыграть безупречно, – тоном, не терпящим возражения, произносит Йенс.

Ну да, конечно. Прячу ироничную улыбку за листом бумаги. Гитара зажата между коленями. Я, Хеин и Свен – второй состав группы. Первый развалился, когда трое участников покинули остров по разным, не зависящим друг от друга, причинам. Как раз именно они и выступали в пабе у отца Хеина два раза в месяц. Так что тот концерт, о котором постоянно твердит Йенс, у нынешнего состава будет первым.