Кай
Шрифт:
– Да.
– Ну, тогда удачи, друг, – говорит Эбер, делая вид, будто что-то скрывает.
Меня это немного напрягает. Заметив мое беспокойство, Аерин под столом бьет Эбера по ноге. Тот в ответ выпучивает глаза и разводит руками в сторону.
– В этой школе учатся бедные дети, – впервые за все время нашего разговора говорит бабушка.
– Вроде нас, – смеется Руэри, поднимаясь со стула.
– Я такой же, – произношу ровным голосом.
Скрывать или стыдиться нет смысла. В этом городе практически каждая семья нищая.
Ветер уже не такой
Думаю, мне нужно будет в скором времени возвращаться домой.
– Ладно, мы пошли. – Эбер встает из-за стола вместе с Руэри, и они двигаются по направлению к входной двери.
– Куда? – голос бабули заставляет их вздрогнуть. – Хотите вымокнуть так же, как эти двое, и быть похожими на мокрых мышей? К тому же сегодня ваша очередь мыть посуду.
Близнецы закатывают глаза и возвращаются на кухню. Быстро хватают наши с Аерином миски со стола и несут в раковину. Пока первый моет, второй вытирает, сняв полотенце с крючка.
– Кстати, Кай, – немного озадаченно говорит Руэри. – Ладно, Аерин, но ты-то как умудрился настолько сильно вымокнуть? – Прислонившись поясницей к раковине, он насухо вытирает последнюю миску.
– Я плавал. – Не люблю врать.
– О, – пораженно восклицает, пока Эбер вытирает руки о край полотенца, которое он все еще держит. – И как водичка?
– Довольно прохладная. – Не свожу взгляда с лица Руэри.
– Ну, я тоже любитель поплавать, – признается он, прекращая свое занятие. – Теперь понятно, почему Аерин так хочет с тобой дружить.
Не совсем понимаю, что он имеет в виду.
– Вы, ребят, друг друга стоите, – объясняет мысль брата Эбер.
Серьезно? Оглядываюсь на Аерина. Нет, не думаю, что мы друг друга стоим. У нас разная сдвинутость по фазе.
– Ну, Мария, теперь мы можем идти, – заявляют близнецы в один голос.
Такая официальность по отношению к бабушке кажется мне немного странной. Они встают с разных от нее сторон, целуют в щеку и проходят мимо нас. По пути Руэри ерошит волосы Аерина. Эбер тянется к моим, видимо, хочет повторить, но я с резким грохотом отодвигаю стул и успеваю уклониться от его пальцев.
На кухне повисает молчание. Становится неловко. Нужно было сразу уйти, как только получил сухую одежду. Знал же, что нельзя подпускать к себе других людей. Сейчас они начнут коситься на меня и попросят покинуть дом. Сжимаю зубы. Такое чувство, будто сердце глухо стучит в горле.
– Он болеет, – ровным, спокойным голосом говорит Аерин, прерывая тишину. – Ему больно от прикосновений других людей.
– Оп, прости, – Эбер убирает от меня руку. – Предупреждать надо, – это уже брошено Аерину.
– Он хочет сказать, что не хотел тебя обидеть, – объясняет Руэри.
Я только киваю, все еще напряженно ожидая дальнейшего развития событий.
– Спокойной ночи, малыши, – со смехом говорит Эбер, направляясь к входной двери.
Близнец следует за ним, и вдвоем они выскальзывают на улицу.
– А
ты? – обращается ко мне бабушка.– Я тоже пойду. – Просить дважды не нужно.
– Я не об этом, – отмахивается от моих слов. – Я спрашиваю, не хочешь ли ты остаться у нас на ночь? Сейчас уже поздно.
Смотрю на настенные часы. Время перевалило за девять.
– Да ничего, дойду, – пожимаю плечами.
Я живу с тетей в одном доме. Точнее, не уверен даже, что она приходится мне тетей. Когда мы с ней познакомились, мне было четыре года. Кто-то, кого я не смог запомнить, привел меня на порог ее дома и сказал, что теперь я буду жить здесь. В общем, у меня есть крыша над головой, а у нее деньги, которые государство будет перечислять ей до моего совершеннолетия.
– Оставайся, – подает голос Аерин, вскакивая на ноги. – Мы можем лечь на полу и разговаривать всю ночь.
Теперь уже точно пора бежать. Я не выдержу его болтовни. К тому же, если мы будем спать вдвоем, во сне он случайно может меня задеть. А провести всю ночь, вздрагивая от каждого шороха – не самая лучшая идея.
– Оставайся, – ласково повторяет бабушка Аерина.
Не могу сопротивляться. Понимаю, что проиграл, и сдаюсь.
– Постелешь мне на полу, а сам ляжешь на кровать, – говорю Аерину.
Он поднимает большой палец, показывая, что понял, и уносится в свою комнату готовить место для сна.
Я благодарю бабушку за ужин и направляюсь следом за Аерином.
– Зови меня Марией! – кричит бабуля мне вслед.
Я замираю с занесенной ногой над первой ступенькой лестницы.
– У меня еще вся жизнь впереди, – смеется.
«Хорошо», – думаю про себя и, стараясь как можно меньше удивляться такому необычному семейству, продолжаю подъем на второй этаж.
– Ты спишь? – задает мне вопрос Аерин, когда мы лежим каждый на своем месте в его комнате.
Я делаю глубокий вдох и долгий выдох, имитируя крепкий сон.
– Если хочешь, то можешь взять гитару себе.
Прислушиваюсь.
– Ну, знаешь, из нас четверых никто на ней не играет, и она просто пылится. Так что если хочешь, то забирай насовсем.
– Спокойной ночи, – говорю, переворачиваясь на другой бок, чтобы не видеть Аерина. – Спасибо, – добавляю совсем тихо.
– Пожалуйста, – он отвечает слишком громко, словно хочет перебудить весь дом.
Вздрагиваю от его выкрика и сердито закрываю глаза, стараясь не думать о том, какое сейчас у Аерина выражение лица, но уже слишком поздно.
Я просыпаюсь первым. Некоторое время еще лежу на матрасе, прислушиваясь к ровному дыханию Аерина, а затем, выпутываясь из одеяла, встаю на ноги. Стараясь не шуметь, вытаскиваю гитару из угла. Случайно задеваю одну из струн, и она тут же отзывается мелодией. Замираю на месте, чувствуя, как за спиной, на кровати, зашевелился Аерин. Медленно, даже не дыша, поворачиваюсь и смотрю в его сторону. Он просто перевернулся на другой бок, продолжая все так же спать. Выдыхаю.