Казино Ривьера

Существо постепенно снижалось и чем ниже оно спускалась, тем в больший ужас приходил Джордж. Ранее он такого никогда не видел. У монстра было удлинённое приплюснутое тело, как у ската. Оно продолжалось длинным хвостом с острыми шипами на конце, похожим на дубинку с забитыми в неё гвоздями.

Зверь подлетел к барной стойке и сел на неё. Его чёрное склизкая кожа источала неприятный запах. Покрутившись на месте, он повернулся в сторону Джорджа. Прокурор увидел, как у монстра под брюхом открывается гигантская пасть. Из неё вытекала белая густая слюна, которая при попадании на пол начинала шипеть и дымиться. Заметив прикованного мужчину, монстр взмыл ввысь и немного покружив под потолком, бросился на прокурора. Джордж не отрываясь наблюдал, как воронка из сотни жёлтых зубов подбиралась к нему всё ближе и ближе.

Бак каждые пять минут смотрел на часы. По его расчётам релаксанты давно должны были подействовать, однако преступники продолжали сидеть за столом как ни в чём не бывало. Единственным, кто изменился в поведении был Бишоп. Детектив сидел и, нервно тряся ногой, монотонно покачивался на стуле. Держа руку на лице, он не отрываясь смотрел в одну точку уже минут пятнадцать.

От наблюдения за Бишопом, Бака оторвал истошный крик Джорджа:

– Помогите! Отстегните меня от этой чёртовой трубы!

Прокурор со всей силы бил ногами воздух; казалось, будто он ехал в гору на невидимом велосипеде. Тыльной стороной не прикованной руки он закрывал своё лицо. Всё это сопровождалось душераздирающими воплями.

Мгновенно к узнику подскочил Морелли и ударил его прикладом пистолета по голове. Прокурор перестал биться в истерике, его конечности обмякли, однако, несмотря на сильный удар, он продолжал оставаться в сознании.

– Я начинаю терять терпение Джордж, – начал угрожать итальянец. – Ещё одна такая выходка и я забью тебя этим прикладом до смерти. Ты меня понял?

Прокурор утвердительно кивнул, моргнув при этом опустошёнными глазами, смотрящими в пустоту.

– Вот и славно, – сказав это, Морелли вернулся за игровой стол.

Немного отойдя от удара, Джордж обратился к Тому:

– Ты это видел?

– Видел что? – непонимающе прошептал офицер.

– Огромную чёрную хреновину с пастью, как у акулы.

Том в недоумении смотрел на прокурора.

«Ясно, я попил той воды; скорей всего это побочный эффект, – подумал Джордж. – Боже, когда всё это закончится».

Его нервы, потрёпанные вызванной релаксантами галлюцинацией, начинали сдавать. Единственное, чего он хотел, это лечь на свой любимый диван и зарыться в нудной работе, которая сейчас уже не казалась таковой. Но в то же время Джордж понимал, что опускать руки нельзя. Сдался – проиграл, а проигрыш в его ситуации означал то, что всю оставшуюся жизнь он проведёт в тюрьме. Ключом к победе был заветный кольт, который продолжал лежать в груде мусора, заманчиво блестя и тем самым дразня прокурора.

Джордж бросил взгляд на компашку, сидящую за столом. Там, в шести метрах от него, бандиты вели вялая беседу, не обращая на заложников никакого внимания.

Воспользовавшись отсутствием внимания к своей персоне, прокурор проделал знакомую ему манипуляцию – зажал между двумя ногами обломок доски и, поддев лежащий в мусоре пистолет, начал аккуратно, не издавая шума, двигать его к лежащей рядом ноге Тома. Как только кольт оказался в зоне досягаемости молодого офицера, тот, подгибая ногу к себе, начал медленно двигать оружие к своей не прикованной руке.

Пистолет не преодолел и половины пути, как неожиданно Франко, который как считали пленники уже умер, громко застонал. Услышав это, Морелли, не поворачивая головы, встал из-за стола. Увидев, что бандит собирается идти к ним, Том испугался и в панике, пытаясь быстрее подтянуть пистолет к себе, он не рассчитал силы и пнул его в сторону Джорджа.

Кольт оказался ровно посередине между двумя заложниками. Джордж видел, как Морелли разворачивался в их сторону и моментально, взяв попавшийся под руку клочок картона, он набросил его на пистолет.

Прокурор вовремя скрыл оружие, потому что в тот момент, как только картон коснулся кольта, Морелли окончательно развернувшись, пошёл к барной стойке проверять Франко. Он поднёс горлышко бутылки к его губам и аккуратно, чтобы его раненный товарищ не захлебнулся, начал поить его. Получи порцию желанной воды, Франко открыл свои мутные глаза. Оглядевшись и издав протяжный стон, он с трудом начал говорить:

– Босс, – слабо протянул он.

– Да, Франко, – ответил Морелли.

– Я тут подумал, – раненый бандит прервался и с помощью рук, облокачиваясь спиной о барную стойку, подтянулся повыше. – Как ты думаешь кто вызвал копов?

– Тот дохлый шериф и его напарник, – итальянец показал на Тома.

Франко тяжело вздохнул.

– Рации этих двоих, думаю они выключены, иначе они бы транслировали эфир. Босс, почему они выключены? – монотонным тихим голосом говорил сидящий на полу бандит.

Немного подумав, Морелли направился к трупу Магнума. Он снял рацию с его с тактического ремня и включил её. Она начала издавать белый шум и, покрутив колесо настройки волн, итальянец убедился, что рация сломана.

Бросив радиопередатчик шерифа на пол, Морелли подошёл к Тому и начал обыскивать его.

– Нет, я смотрел, у него её нет, – протяжно прохрипел Франко. – Скажу тебе больше, днём я пытался отсюда позвонить отцу, – он прервался, чтобы отдышаться. – У меня не ловила связь на сотовом.

После его слов, Морелли встал, как вкопанный. Мысли, не переставая, словно рой пчёл, носились по его голове. В какой-то момент бессвязная каша соединилась в одну цельную цепочку. Он поочередно обвёл взглядом всех людей, находящихся в главном зале. Волна первобытной ярости накатывалась на него и с каждой секундой застилала его рассудок всё сильнее и сильнее. Рука сама собой нырнула под пиджак и потянулась к наплечной кобуре…

Глава 7

1.

Кук сидел за игровым столом и от нечего делать перебирал стопку старых игровых фишек. Он размышлял о том, что ждёт их завтра: предоставят ли им вертолёт или предпримут попытку штурмом отбить заложников? Кук был пессимистом, поэтому больше склонялся ко второму варианту, и с каждым новым ударом фишек о потрёпанный временем стол, тучи в его голове сгущались всё сильнее и сильнее. В какой-то момент его рефлексия достигла своего апогея. В попытке отвлечься он решил присоединиться к Морелли и Франко, которые вели уединённую беседу возле барной стойки в дальней части зала.