Казино Ривьера

– Эй парни, о чём здесь воркуете? – подходя к ним, шутливо спросил Кук.

Однако ему никто не ответил. Два подельника пристально смотрели на него ледяными взглядами; их физиономии были каменными, словно все мышцы на лице мгновенно атрофировались.

– Да у нас тут зашёл разговор, на тему: откуда здесь взялись федералы, – начал говорить Морелли, продолжая сверлить своего подельника ледяным взглядом. – Ты сам как думаешь?

Кук поочерёдно посмотрел на Франко и Морелли. Их вид не мог не настораживать, и это напряжение, которое они транслировали во всё окружающее их пространство, моментально передалось ему.

– Не совсем вас понял, – начал Кук холодным голосом. – Если вам есть что сказать, то говорите прямо.

– Прямо? – усмехнулся Морелли. – Что ж, как хочешь. В нашей банде завелась жирная, грязная крыса, которая так и просится, чтобы в неё всадили пулю. Так достаточно прямо?

Все трое напряжённо смотрели друг на друга. Они не издавали ни звука, и эта тишина означала больше, чем тысяча слов. Они молчали, но за них говорили их хищные глаза, словно у шакалов, увидевших израненного и обессиленного противника.

Неизвестно, как бы долго троица смотрела друг на друга, если бы не Бишоп. Сидевший в кресле рядом с лестницей детектив начал громко бубнить себе под нос несвязанные фразы, тем самым вклиниваясь в установившееся затишье. Его речь была резкой и прерывистой, и от этого разобрать её было почти невозможно.

Стоящий к нему спиной Кук, рефлекторно развернулся к неожиданно появившемуся источнику звука и в ту же секунду услышал за своим затылком щелчок предохранителя. Инстинктивно он потянулся правой рукой к своей кобуре, но эту глупость моментально пресёк Морелли:

– Только попробуй, и наша банда станет на одного члена меньше, – угрожающе сказал итальянец.

Кук не видел своего босса, находившегося позади него, но несмотря на это, он чувствовал своим затылком леденящий холод, исходящий от пистолета, приставленного к его голове.

– Морелли, мы столько прошли вместе. Неужели ты думаешь, что я предал вас? – грустным голосом спросил Кук.

– Мой дорогой друг, я бы рад теперь поверить, но обстоятельства не позволяют мне этого сделать. Я очень надеюсь, что это не ты, а пока, будь добр, брось свои пушку на пол.

Кук снова потянулся к своей кобуре.

– Медленнее, – властным голосом бросил Морелли.

Стоявший под дулом пистолета бандит аккуратно достал свой пистолет и бросил его на пол.

– Теперь другой, который ты отнял у юнца-полицейского.

Через три секунды второй пистолет ударился о половые доски.

2.

Бак, шедший по тёмным закуткам заброшенного казино, размышлял о том, что ему делать дальше. На случай, если полиция вздумает что-либо предпринять, Морелли отправил его проверить второй этаж, и у агента появилась возможность обдумать дальнейший план действий. Все его мысли были о сыне, находившемся в лапах у отпетых головорезов, а также о том, как его спасти от возможной гибели.

Как только запахнет жареным, и шайка Морелли поймёт, что Мексику они будут видеть, в лучшем случае по телевизору в тюремной камере, их захлестнёт первородная ярость, которую нужно будет куда-нибудь выплеснуть. И как нельзя лучше для этого подходят беззащитные заложники.

Связавшись по своему передатчику с конторой, он объяснил всю тяжесть ситуации и попросил разрешения на ликвидацию целей, однако ему ответили отказом. Агентство хотело взять живыми всех без исключения, поэтому приказало агенту не проявлять самодеятельности и сделать всё возможное, чтобы заложники остались целы. На слова Бака о том, что один из узников его сын, они ответили: «Нам жаль, что так вышло. Главное не делайте глупостей и ждите пока релаксанты начнут действовать».

Бак знал, что по инструкции штурм начинается через шесть часов после того, как террористам в еду подмешают транквилизаторы. Прошло уже пять часов, и тем не менее, наркотики, подмешанные в воду, не приносили никакого результата. Наоборот, бандиты, выпившие каждый минимум по две бутылки, стали заметно бодрее.

Ужаснее было то, что агент не мог предупредить контору о том, что их план со скоростью света катится к чертям. Опасаясь быть рассекреченным, он избавился от коммутатора и вместе с этим от последней ниточки, связывающую дикий, полный опасности враждебный остров, на котором он находился, со спасительной цивилизацией.

Осмотрев второй этаж, агент, освещая себе путь фонариком, шёл по направлению к лестнице.

К большому удивлению агента, подойдя к месту, где должен быть спуск на первый этаж, он его не обнаружил. У Бака была отличная память, поэтому он досконально запомнил план здания, однако лестничного пролёта на нужном месте не оказалось. Вместо неё в конце холла находился очередной поворот, за которым скрывался очередной тёмный и сырой коридор.

Списав всё на неожиданно давшую о себе знать старость, Бак решил, что ошибся на один поворот, и лестница находится в конце следующего коридора.

Но её там не было.

Агент в очередной раз упёрся в стену, однако в этот раз его ждала развилка – узкий холл разделялся на два абсолютно таких же коридорчика. «Как такое возможно?» – подумал Бак. Учитывая план здания, эти коридорчики должны были выходить за его фасад, образуя тем самым деревянные «сосиски», висящие в воздухе. «Нет, я не могу заблудиться в этом сарае!» – воскликнул агент и повернул направо.

Повороты за поворотами, развилки за развилками – Бак, потихоньку теряя самообладание, продолжал бороздить гнилые, наполненные плесенью и мусором, одинаковые по своему виду коридоры. Снаружи казино казалось небольшим, размером оно было от силы сорок на тридцать метров, однако агент прошёл уже несколько футбольных полей, а желанная лестница всё никак не находилась.

Свет фонаря мельком коснулся одной из стен, и Бак, опешив, устремил свой взгляд на граффити нарисованное на стене. Это была типичная настенная надпись – несвязная комбинация букв, рассказать значение которой мог, разве что её автор, но дело было в другом. Бак помнил, как уже проходил это граффити десять минут назад.

Устав от продолжительной ходьбы, он сел на холодный пол, опершись о гнилую стену, потрескивающую от его веса. «С кем угодно, но только не со мной. Настолько бредовой ситуации и придумать нельзя», – думал агент. «Скорей всего, в темноте я завернул в какую-то замкнутую систему коридоров и теперь просто хожу по кругу. Надо найти тот изначальный поворот, иначе я рискну опоздать на вертолёт до Мексики», – усмехнулся он.

Бак принял достаточно умное решение; он подумал, что по виду из окна сможет сориентироваться, поэтому начал дёргать все ручки дверей, которые ему попадались на пути.

Но они не открывались.

Одинаковые деревянные двери с идентичными резьбовыми узорами вереницей пролетали мимо него, и ни одна из них не была открыта. Всякий раз, как Бак поворачивал заросшую слоем пыли дверную ручку, она, не желая поворачиваться, отвечала ему глухим лязгом. Проделывая этот ритуал раз за разом, он проходил минут десять.